В 1912 году об этом «ужасном мужике» заговорили даже с трибуны Государственной Думы! Она попросила достать фотографию этого загадочного человека, и ей ее принесли. На ней была изображена группа каких-то дам, а в центре находился простой мужик: в косоворотке, с окладистой бородой, с неинтересным лицом, но внимательными, глубоко сидящими глазами. Говорили, что Аликс его почитает за старца.

В феврале 1912 года, накануне запроса по делу Распутина в Государственной Думе, Мария Федоровна имела обстоятельный разговор об «этом предмете» с Николаем и Александрой.

Дочь Ксения записала в дневнике 15 февраля: «Мама́ рассказывала про вчерашний разговор. Она так довольна, что все сказала. Они (Царь и Царица. – А.Б.) знали и слышали о том, что говорится, и Аликс защищала Распутина, говоря, что это удивительный человек и что Мама́ следовало с ним познакомиться и т. д.

Мама́ только советовала его отпустить теперь, когда в Думе ждут ответа, на что Ники сказал, что он не знает, как он это может сделать, а Она (Александра Федоровна. – А.Б.) объяснила, что нельзя уступать. Вообще Она говорила все не то и, видимо, не понимает многого – ругала общество («грязные сплетни»), Тютчеву (бывшая воспитательница царских детей. – А.Б.), которая много болтает и врет, и министров («все – подлецы»). Но тем не менее они были благодарны Мама́, что она так откровенно говорила, и она даже поцеловала Мама́ руку!»

Матери хватало и других переживаний. Особенно это касалось сына Михаила. Он много лет был неотлучно при матери. Мария Федоровна с ним оставалась, когда другие обзавелись семьями, у них появились свои заботы, и они отдалились от матери. Миша же был рядом, с ним она ездила навещать Георгия на Кавказ, отдыхала в Ливадии, посещала родных в Копенгагене и Лондоне.

Одно время он был просто без ума от своей кузины, Принцессы Виктории Уэльской (1868–1935), которой чуть ли не каждый день писал. Но до брака дело не дошло. Виктория была на десять лет старше Михаила, и это служило серьезной преградой. Самое же главное – Принцесса не горела желанием соединить свою жизнь с ним. Она любила его лишь как брата. Эта история стоила некоторых переживаний Марии Федоровне.

Потом у Михаила была другая «странная история» с другой его кузиной Бетрисой (1884–1956), Принцессой Саксен-Кобург-Готской, дочерью сестры Александра III Марии Александровны. Он состоял с ней в переписке еще с юных лет, и постепенно эта корреспонденция стал походить на общение влюбленных. Принцесса восприняла эти душеизлияния серьезно. Сообщила матери, та восприняла этот роман без шуток, но она знала, что православие не дозволяет брак между близкими родственниками.