«1. Последний раз указать Военному совету 55-й армии (генерал-майор Свиридов, бригадный комиссар Курочкин, бригадный комиссар Смирнов) на плохое руководство войсками, на косность и попустительство к боевой деятельности подчиненных командиров, в результате чего армия не выполнила поставленной перед ней задачи и продолжает нести высокие потери в обороне[871].

2. Предупредить о неполном служебном соответствии полковников Сенькевича и Введенского. Если в дальнейшей работе они не покажут старания исправить свои ошибки и действительного умения командовать дивизией – будут строго наказаны[872].

Члены Военного совета фронта, городские партийные и советские организации своей решимостью сражаться за Ленинград и освобождение его от фашистской блокады всячески поддерживали Л. А. Говорова как человека, целеустремленного в осуществлении этой важнейшей задачи. Первым делом Военный совет принял все меры к тому, чтобы в летнюю навигацию 1942 г. вывезти из города значительную часть несамодеятельного населения – инвалидов, женщин, имевших двух и более детей, а также рабочих, инженерно-технических работников и служащих, которые не могли быть использованы в промышленности и городском хозяйстве. К началу августа из города были эвакуированы 303 718 человек. Численность оставшегося населения составляла 807 288 человек, в том числе взрослых – 662 361 человек, детей – 144 927 человек[873].

Одновременно увеличился и завоз продовольствия в город. Он позволил создать запас муки и крупы на 2,5–3 месяца[874]. В последующие месяцы нормы хлеба увеличивались. С февраля 1943 г. рабочие и ИТР оборонных предприятий получали не 500 г, а 700 г. Все остальные – служащие, в том числе и дети, – 600 г. Для личного состава фронта полевой паек составлял 800 г, а тыловой паек – 600 г[875].

Сложная обстановка в блокадном городе требовала дальнейших решительных мер по улучшению стабилизации жизни оставшихся ленинградцев и войск. Прежде всего это касалось борьбы с хищением продовольствия. Преступники использовали различные приемы вымывания продуктов из снабженческой и карточной сети, выводя их на спекулятивный рынок. Военная цензура указывала на то, что в письмах нередко сообщается о том, что работники торговых и снабженческих организаций расхищают значительную часть продуктов питания и занимаются спекуляцией. В этом были замешаны не только работники торговых точек и столовых, но и управдомы, часть которых использовала свое служебное положение, оставляя или продлевая выдачу карточек на умерших и, следовательно, присваивая себе полученные на них продукты. Но более опасным было то, что преступные элементы в целях завладения продовольственными карточками шли на разбой и убийства истощенных от голода ленинградцев.