22 мая 1942 года

22 мая 1942 года

Пишу урывками. Работы много и особенно ходьбы. Все время чувствую пустоту в желудке, а Таня все еще приходит без трофеев. Я, как маленький, всегда смотрю в ее сетку, и кроме сумочки, завернутой в газету, она ничего из нее не извлекает. Да, очевидно, миновали блаженные дни. <…> Погода, сама жизнь и окружающая обстановка не радуют, но больше всего пугает перспектива второй военной зимы. Кроме плохого, она ничего не предвещает, а хорошего теперь ожидать не приходится. Когда же, когда это кончится? Когда кончатся наши муки? Хотел бы уехать отсюда, но как? <…> Это ведь не так просто сделать. Пока меня завод держит здесь, я никуда не сдвинусь с места. <…>

Тяжело и грустно. Время проходит незаметно. Вот уже май на исходе, скоро наступят белые ночи, а делать или читать что-нибудь я не могу. Ложусь спать рано, в 9-10 час. вечера. Встаю рано, в 5 час. Был бы свет, можно было бы почитать, но при коптилке читать невозможно. Не жизнь, а прозябание. Ничего не делая, устаю. Питание ухудшилось, хотя относительно оно неплохое [Г. Г-р].

24 мая 1942 года

24 мая 1942 года

Осталась одна. Е.И. умерла. Мы с ней пережили зиму, голод, холод и лед. Сроднились. Вдвоем было легче…

Работаю. Пошли нарывы по ногам, по 12 и больше на каждой, но работаю.

Гроссман заставляет перестилать пол в цехе. Сотрудники, вооружившись ломами, ворочают. Ворочаем ломами чугунные плиты [Н. О-ва].

С 22 мая вновь на двухразовом «организованном» питании. Лучше, чем было в апреле. На завтрак полная порция каши, обед: хороший суп, мясное второе с обильным гарниром и помидорной подливой, третье – сироп с кипятком. Почти так же, как на лечебном, только без ужина. Пока все отлично.

Очень плохо с куревом. Табак очень трудно достать. Теперь еще запретили на рынках торговлю и обмен продуктами. Даже не знаю, где взять [М. К.].

25 мая 1942 года

25 мая 1942 года

<…>Вчера был у бригадира, выпил около пол-литра (самая большая выпивка в моей жизни), опьянел, но был в полном сознании. Думал, что сегодня голова будет болеть, но обошлось. На миг лишь забыл об окружающей меня действительности, но наступившая затем реакция еще больше усугубила мою грусть и печаль и ожидание чего-то нехорошего и нерадостного. <…>

Больше всего меня пугает перспектива второй голодной зимы. Очевидно, что война затянется и не закончится в этом году, что было бы очень даже нежелательно [Г. Г-р].

26 мая 1942 года

26 мая 1942 года

<…> Понемногу забирают знакомых в армию. Люди идут с большей охотой, нежели это было 8-10 мес. назад. Ими руководит все та же мысль: пока они будут живы, они будут сыты. В конце концов, смерть от пули, снаряда или бомбы ничто по сравнении с медленной голодной смертью. Пока что я сыт, Таня продолжает меня безропотно подкармливать, и на нее у меня вся надежда <…> [Г. Г-р].