Станочное оборудование в значительной степени было эвакуировано, оставшиеся станки нуждались в капитальном ремонте. Бездействовали водопровод, канализация, отопление. Сам директор завода вынужден был распределять пятисотваттные электролампы.
– Восстановить предприятие мы должны только собственными силами, – твердо решили в парткоме.
Каждому выдали листок с заголовком «Трудовой отчет Родине о работе по восстановлению родного завода». Этот документ свидетельствовал о новом патриотическом движении.
В середине мая 1944 года из эвакуации в Ленинград вернулись конструкторы и монтажники завода. Эшелон остановился на запасном железнодорожном пути у Кондратьевского проспекта. Его прихода ждали сотни людей: здесь были и близкие родственники, и товарищи по работе. В тот день вернулось свыше трехсот турбостроителей…
На другой день большинство приезжих пришли на завод. Беседа главных специалистов в кабинете директора была продолжительной и задушевной.
– Прежде всего мы нуждаемся в людях, – сообщил В. В. Кожаринов[120]. – Ну и, конечно, в технической документации.
– А как будет решаться вопрос с жильем? – тихо спросил один из инженеров. На месте его дома лежали развалины.
– С жильем, товарищи, плохо, – вмешался в разговор только что вошедший в кабинет секретарь парткома В.М. Ремезов. – Большинству придется восстанавливать разрушенные дома собственными силами. Разумеется, с помощью завода.
И на Большой Охте началось строительство трех-, четырехэтажных шлакоблочных домов. А пока многим приходилось жить и трудиться в неотапливаемых помещениях завода».
Невский завод имени Ленина к 7 ноября 1944 года изготовил первую турбину и коксоэксгауструдера для восстановленного одного из металлургических предприятий Донбасса.
«Шел 1944 год. Блокада Ленинграда была прорвана, и я вернулся в свой родной город. Встретил он меня неприветливо, какой-то мрачный и тихий. По улицам разгуливали огромные крысы. В нашей пустой квартире также было полно мышей и крыс. В городе не было ни одной кошки.
Мать моя погибла от голода, а чудом оставшиеся в живых жена и сын были эвакуированы куда-то в Башкирию. Я приковылял на свой родной завод. Инструментальный цех работал полным ходом. В нем трудилось много женщин и подростков. Мне обрадовались, как выигрышу по облигации. Поначалу я, сколько мог, помогал молодым рабочим осваивать токарнорезьбовые работы.
Почти все пожилые специалисты, в том числе и «короли», умерли с голоду. Положение на заводе было очень трудное, и все же, несмотря на это, завод работал.