Но вот прозвучала радостная весть: в 9 часов будет выступать Сталин. Толпы сгрудились у громкоговорителей. В напряженной тишине раздался знакомый спокойный голос вождя. С затаенным дыханием слушали ленинградцы исторические сталинские слова о Победе.
Через час снова раздались позывные Москвы: приказ Верховного Главнокомандующего по войскам Красной армии и Военно-морскому Флоту. И, когда в столице нашей Родины загремели тридцать залпов из тысячи орудий, к ликующему «Ура!» москвичей присоединят свои восторженные возгласы десятки тысяч ленинградцев.
Начался фейерверк. Разноцветные огни загорелись в ночном небе. Его прорезали яркие лучи прожекторов.
Допоздна не стихали радость и веселье на улицах, площадях и набережных, не умолкала музыка.
Ленинградцы праздновали великую Победу».
«Каждый из нас запомнит этот день на всю жизнь и очень точно: все его простые, неповторимые мелочи, все его небывалые, огромные радости <…>. Но среди радостей этих самой живой, самой светлой и глубокой будет радость, испытанная нами в те минуты, когда мы слушали речь и голос того, с кем слито для нас имя Победы, – голос нашего Сталина.
Уже в ту минуту, когда в праздничном, веселом гуле раздались слова: «Выступит товарищ Сталин», сердца ленинградцев тепло и счастливо встрепенулись: ведь его слова, его обращения к народу ждали весь этот день. И только что закончил диктор сообщение, как тысячи людей взволнованно повторили почти в один голос:
– Сталин будет говорить. <…> Сталин!
Точно воскликнула это сама улица, сам Ленинград.
Еще было много времени до девяти часов, целых 10 минут, и, почти не торопясь, можно было дойти до улицы Пролеткульта, от угла Невского и Литейного, но люди остановились там, где услышали сообщение диктора, и вот огромная толпа возникла здесь, возникла как-то мгновенно и стала расти, расти, заполнять собой весь перекресток.
– А я его услышу? А я услышу?
Одна девушка ежеминутно просила спутника поглядеть на часы – сколько минут осталось?
Еще целых три минуты? Еще минута?
– А помните, как он говорил тогда… – спросила меня незнакомая пожилая женщина, – третьего июля…
Кто же не помнит этого <…>.