Я сошла со стола, где стояла все время, и ушла в буфетную чай пить. Там было душно и дымно; длинный стол, весь уставленный налитыми стаканами чая, с блюдечками, на которых лежали кусочки лимона, со скатертью, залитой чаем и усыпанной крошками хлеба, был весь уже занят. Двое наших курсисток разливали чай. Я нашла себе место на стуле у стенки и уселась со стаканом чая в руках; рядом со мной на диване сидел студент с некрасивым лицом, в очках. Я решила поговорить с ним, – пока пью чай, и спросила, что было вначале, так как я пришла уже поздно. Он усмехнулся.

– Говорили…

– Кто, о чем?

– Да право, не знаю… ведь вы думаете, все знают из тех, кто там в зале, о чем говорят? Ведь не слышно, да и не стоит слушать… – отвечал он лениво.

– Зачем же вы здесь? – спросила я.

– А я сам не знаю… Вот пришел, так же как и другие.

– Очень жаль, если вы так относитесь к своему университетскому празднику, – не вытерпела я.

– Что ж делать? Эдак, пожалуй, и в университет ходить – заниматься…

– Да, конечно, а то что же больше делать?

– Ну, уж этого – нет. Видите – я юрист третьего курса и ничего не делаю, так-таки вот вам в глаза смотрю и прямо говорю: ничего не делаю… Вы думаете в университете занимаются? Да ничуть не бывало! Знайте, что таких, как я – большинство.

Это было сказано спокойным до бесстыдства тоном, переходившим почти в наглость. Что руководило им говорить такую тираду, смотря на меня тупо-спокойно и в то же время самодовольно: «Что, мол, не ожидала, барышня, какую я тебе пилюлю преподнесу?» Я не доставила ему этого удовольствия и не удивилась, а только заметила ему, что нельзя же обо всех судить по себе, и если он не занимается и знает (предположим даже цифру невозможную) около трехсот студентов таких же, – все же сказать этого о трех тысячах он не имеет никакого права.

Студент упрямо покачал головой:

– Говорите! я уж лучше вас знаю.

– Зачем же вы поступали в университет?

– Как зачем? Для диплома… А вы, должно быть, идеалистка: учитесь из глупой любви к знанию?

– Во всяком случае не для диплома, так как курсы не дают пока никаких прав…

– Ишь вы какая… значит – учитесь из любви к знанию. И занимаетесь? – продолжал он расспрашивать меня, и в его ленивом тоне прозвучала нотка любопытства.

Но мне разговор с подобным «экземпляром» студента уж надоел; если он хотел порисоваться предо мною – он не достиг цели: и истина о подобном отношении к науке и такие мнения не были для меня новостью… ново было только то, что на этот раз я сама слышала их и от студента же, и на празднике. Чтобы покончить, я ответила неопределенно на его последний вопрос: Да, приходится…