Великий Боже, я испытываю такое чувство, как будто бы вновь родилась наша Валя… Получить воспаление почек в 20 лет, быть лишенной возможности свободно двигаться, постоянно лежать, быть обреченной на вечную диету… – и это при слабом характере, склонном к меланхолии, при страшной нравственной анестезии близких ей, которые не способны ни утешить, ни ободрить ее, а только втягивают ее еще глубже в мрачное настроение – что может быть печальнее? Это почти немая нравственная смерть, на которую я обречена была смотреть, повергнутая в полное отчаяние, не имея возможности помочь так, как хотела бы… Временами, в отчаянии, я думала – не лучше ли будет, если Валя умрет, нежели будет жить; но тут являлась мысль о ребенке: мне становилось страшно за будущность малютки, и я с ужасом отталкивала от себя мысль о смерти. Каковы бы ни были условия – все ж можно надеяться, что по крайней мере ребенок вознаградит сестру за все.

Люди сильные духом выходят из страданий еще более крепкими, слабые – разбиваются; для натур от природы нравственно тупых они проходят бесследно. Так случилось и в этот раз…

11 октября

Да, вот оно начало… чего? – конца? – Нет, но начало «страдания за грехи отцов». Впрочем, оно уж давно началось, давно еще, с 18–19 лет, когда впервые начали портиться мои нервы, теперь же – переход на «телесные явления».

Началось все с пустяка: в начале августа комары накусали мне ногу, я расцарапала кожу до крови и, не промыв, залепила пластырем, который вскоре пропитался южной пылью, так как я ехала в это время в Киев; после такого лечения «домашними средствами» – получилась язва, которая теперь второй месяц не поддается никакому лечению. Не обращая на нее серьезного внимания и замечая только, что от одного лекарства лучше не делается, – я обратилась к какому-то немцу, который, сказав: «пустяки, заживет», только растравил рану; выйдя из терпения, я пошла к гомеопату, который добросовестно не поручился за успех лечения одними внешними средствами, а внутренние принимать оказалось невозможным, так как я не могу бросить свои пилюли от нервов; и наконец я догадалась обратиться к нашей женщине-врачу О.Ю. Ка-нской, направившей меня к хорошему доктору, который дал дельный совет: бинтовать ногу, а научиться советовал у О.Ю. Но в тот же день вечером, с необыкновенной легкостью у меня появились два нарыва: на левой руке и ноге. Сегодня была вновь у Ка-нской; та ахнула, взглянув на рану, и, узнав еще о нарывах, задала мне лаконический вопрос:

– У вас в семье все здоровы? ваш отец не был болен?