Было 7 час. вечера, когда я приехала в лечебницу; тихое церковное пение разносилось по комнатам, и одна из сестер предложила мне пойти в церковь, в ожидании ванны; я пошла, но так как стоять не могла, а сидеть за службой не привыкла, то и вернулась вскоре обратно.

В столовой было тихо. Я молча осматривала знакомую уже обстановку, простую, но солидную: при свете двух электрических ламп она приобретала совсем домашний оттенок. Две сестры – шатенка, с лицом задумчивым и симпатичным, и миловидная блондинка, были заняты: В. писала что-то на разграфленных листах, Ян. хлопотала у буфета. Я наблюдала за ними, не решаясь заговорить первая, – лица были такие деловые и озабоченные. Скоро листы исчезли, и на столе появились маленькие круглые тарелочки с красной каемкой, и сестры начали разрезывать пополам разные сорта булок, раскладывая их по тарелкам; когда принесли самовар, они стали разливать и разносить чай по палатам. Прошло более часа… Наконец, обе сестры уселись за столом.

– Устала… бегаешь, бегаешь, – сказала, вздохнув, шатенка.

– Я тоже устала, – сказала блондинка, и симпатичная улыбка озарила ее круглое голое лицо.

– А вы, действительно, устали, сестрицы; вы все время заняты… – решилась я заговорить с ними. Мне показалась, точно я вдруг повернула кнопку электрической лампы и комната озарилась ярким светом: сестры приветливо улыбнулись, встали и подошли ко мне.

– Да… устанешь тут…

Я начала расспрашивать их, откуда они, где учились; шатенка оказалась институткой, а блондинка – из Т., с первоначальным образованием. Но дальнейший разговор был прерван появлением старшей сестры – Б-ой, уже пожилой женщины, которая сказала, что ванна готова. Я вошла в небольшую комнату, в которой стояла белая кровать, белый шкаф и ванна; молоденькая горничная с почтительной фамильярностью помогла мне раздеться; перед тем, как принять ванну, пришла опять старшая сестра и намазала мне язвы на ногах какой-то мазью. Стоять мне было довольно трудно, но с помощью горничной, помогавшей мне охотно и ловко, я вошла в ванну и вымылась с наслаждением… Когда я, наконец, рассталась с мылом и губкой и с таким же трудом выбралась из ванны – пришла сестра В., забинтовала мне ноги и пригласила в столовую пить чай; я была уже одета во все больничное белье и халат и путалась в нем…

– Русалка у нас в больнице, – раздался за моей спиной ласковый голос, когда я вошла в столовую. Я обернулась: мимо меня проходил один из ассистентов профессора, доктор Э., молодой человек, брюнет, очень симпатичной наружности и ласковый в обращении; он подошел ко мне, спросил, когда я приехала, потом поговорил с сестрами и ушел.