Прежде я лишь однажды посетила Белуджистан, сопровождая мать. Она отошла под дерево, в тень, и ее тут же окружили местные женщины и дети. Охранники принялись отгонять любопытных, но мать их остановила. Самые смелые тянули руки к волосам матери, гладким, чистым, в то время как их собственные волосы представляли собою какую-то спутанную запыленную неразбериху. Они не знали, что такое расческа. Правительство отца многое сделало для улучшения участи народа Белуджистана, несмотря на сопротивление племенной знати, поднявшей мятеж против законной власти.

— Пакистанская народная партия считает, что благополучие страны определяется благополучием ее народа, — обращалась я к аудитории с медленно поворачивающейся платформы. — Если каждому гражданину гарантирована работа, забота о его здоровье и образование для его детей, если каждый гражданин преуспевает, то и страна преуспевает. Нет на то воли Божьей, чтобы народ наш жил в бедности. Судьба нации не в трущобах. Мы имеем возможность преобразовать страну, используя ее ресурсы, и мы должны это сделать.

Народ поднялся, принялся аплодировать. Поднялись и захлопали в ладоши и три сидевших впереди афганца. Охранники мои облегченно вздохнули. Опасность миновала.

Но не везде. Борьба только начиналась. Менее чем через две недели после моего возвращения в Карачи полиция проникла в студенческое общежитие в Хайдарабаде, устроила там засаду и убила председателя студенческой организации ПНП Синдха Факира Икбала Хисбани, отвечавшего за безопасность в провинции. Его друг, тоже член ПНП, Джехангир Патан, раненный полицейскими пулями, остался на всю жизнь парализованным.

Помню, как у меня кровь застыла в жилах, когда Дост Мохаммед разбудил меня рано утром известием об убийстве Икбала Хисбани. Снова черные повязки, черные платки, черные дупатты, черные флаги. Снова похороны молодого человека, которому я в буквальном смысле вверяла свою жизнь. Снова посещение скорбящий матери, потерявшей единственного сына. Она вручила мне молитву, выписанную ею взамен потерянной им в толчее моей поездки в Хайдарабад.

— Возьмите, — сказала его мать. — Пусть это будет подарком от Икбала.

Я по сей день храню эту молитву в своей сумочке. «Сколько еще хороших людей погибнет от рук этого режима?» — думала я.

Мирные демонстрации в память Икбала Хисбани и в знак протеста против его убийства прокатились по всему Пакистану. Но режим не мог без насилия. На митинге протеста в Кашморе член провинциальной ассамблеи открыл по толпе огонь из «Калашникова». По счастью, он никого не убил, но этот инцидент послужил сигналом, указанием режима: управляйте территорией при помощи пуль. Сейте смерть и увечья. Но не упускайте управления из рук.