Окончив чтение присяги, я увидела мрачные физиономии генералов, испуганные лица гражданских бюрократов, неуверенно чувствующих себя между старым и новым порядками. Но видела я и другое. Я видела лицо матери, лица партийных работников, лица гордые и радостные. Возгласы «Бхутто жив, Бхутто жив!» раздались в зале. Я поняла в этот момент, что отец мой не зря прожил жизнь, не впустую погиб. Народ Пакистана почтил его, оказав доверие мне, неопытной женщине всего лишь тридцати пяти лет от роду. Благодаря доверию народа я стала самым молодым избранным премьер-министром в мире.

Еще в университете меня учили, что действия правительства в самые первые дни задают тон и сигнализируют о его намерениях. И я стремилась послать миру сигнал, ясный как по форме, так и по содержанию. В первую же неделю своего правления в 1989 году я принялась за реализацию своих намерений, которых никогда не скрывала. Я немедленно восстановила попранные военной хунтой права профсоюзов, отменила запрет студенческих союзов, отменила ограничения на действия неправительственных организаций, в том числе и на действия правозащитных групп, групп защиты прав женщин. Меня удивила реакция на деятельность этих организаций со стороны военных и разведки. Этим везде виделись «глаза и уши Запада». Я восстановила свободу печати и электронных средств массовой информации и впервые открыла оппозиции полный, не регулируемый цензурой доступ к правительственным средствам информации.

Мне не терпелось также послужить делу мира. Уже в декабре 1988 года я приветствовала в Исламабаде премьер-министра Индии Раджива Ганди и его красавицу жену Соню. На меня посыпались упреки оппозиции за «слабость» к врагу — нас с Индией разделяет больной вопрос о Кашмире, — но я просто не обращала внимания. Меня ждал непочатый край работы. Следовало создать рабочие отношения с премьером громадной соседней страны и с другими лидерами Ассоциации стран Южной Азии (SAARC).

На встрече руководителей стран SAARC под Исламабадом, среди живописных горных вершин, я приводила в пример выгоды, извлекаемые странами Европы из их Европейского общего рынка и Евросоюза. Я призвала объединить усилия к превращению SAARC из культурного сообщества в экономическое. И никоим образом не стесняло меня то обстоятельство, что я оказалась самым молодым членом совета лидеров, самым «свежим», да к тому же еще единственной женщиной. С моими предложениями все охотно, даже с энтузиазмом соглашались. Чтобы дать толчок движению, я предложила в качестве первого шага облегчить условия передвижения между странами для некоторых групп: парламентариев, судей… Мы пришли к единому мнению и о тарифном соглашении внутри SAARC, которое я с удовольствием ратифицировала во время своего второго премьерства.