Решение Верховного суда в Лахоре подняло настроение народных масс. «Али-Баба ушел, но сорок разбойников остались, — таким образом мать моя обрисовала ситуацию в обращении к массам на митинге в Ларкане десятого ноября. — Вы этих разбойников знаете. Голосуйте шестнадцатого ноября за стрелу!» В тот же день на митинг с моим участием в Равалпинди прибыло рекордное число народу, больше, чем меня встречало в 1986 году. Улицы города забили народные толпы, дорожное движение застопорилось на долгие часы. Мы одолели километр за три часа. «Выбирайте между теми, кто за диктатуру, и теми, кто за демократию! — взывала я к собравшимся. — Выбирайте между реакционерами, стремящимися к подавлению народа, и ПНП, стремящейся порвать цепи порабощения».

Возбуждение и напряжение росли с каждым часом. Последние дни перед выборами мы посвятили поездке по Пенджабу. За всю сорокаоднолетнюю историю Пакистана всеобщие выборы страна пережила лишь трижды. Первые выборы привели к власти моего отца и ПНП в Западном Пакистане. В 1977 году ПНП добилась переизбрания. Эти, третьи выборы оказались самыми сложными.

Лидеры «Мусульманской лиги» публично объявили, что, независимо от исхода выборов, они не признают правительства Бхутто. Фундаменталисты из «Джамаат-и-исла-ми» оглушительно дудели, что женщина во главе чего угодно — это неслыханно, это «не по-исламски», это против ислама и против здравого смысла, — хотя они сами и объявили, что это «по-исламски» в конституции, дарованной стране Зией в 1985 году. Лига Зии снова откопала мелкого политикана Ахмеда Резу Касури, соучастника убийства моего отца, который на пару с Иджазом уль-Хаком, старшим сыном Зии, в интервью прессе утверждал, что кампания ПНП организуется и направляется «жидовской лавочкой из Лондона».

Тем временем Верховный суд страны начал рассмотрение вопроса об идентификационных картах, которые могли лишить участия в выборах 55 процентов зарегистрированных избирателей. Настрой суда не предвещал ничего доброго. «Мы видели, сколько народу собирается на ваши митинги, — доверительно сообщал один из верховных судей одному из наших адвокатов накануне рассмотрения. — Мы не можем позволить вам забрать себе весь парламент». Двенадцатого ноября 1988 года суд оставил в силе указ об идентификационных картах.

«Везир-и-азам Беназир! — Премьер-министр Беназир!» — кричали мне люди во всех четырех провинциях. «Семья Бхутто короли, остальные все нули!» — скандировала толпа на выступлениях матери, четко выдержавшей график кампании, несмотря на недавний сердечный приступ и простуду. Вместе с ней мы направились в Аль-Муртазу, проголосовали шестнадцатого, после голосования посетили могилу отца, единственного до той поры премьер-министра Пакистана, избранного непосредственно народом.