Особенно жаркие бои в районе Туапсе разгорелись в октябре 1942 года. Немцы с каждым днем усиливали натиск, стараясь овладеть городом.

Военный совет фронта и Ставка Верховного главнокомандования были обеспокоены создавшимся положением. Ставка приказала мне во что бы то ни стало удержать город Туапсе и порт, а для руководства операциями лично выехать в Черноморскую группу войск. В первых числах октября я со своими заместителями и начальником штаба фронта прибыл в Туапсе.

4 октября немцы особенно ожесточенно вели наступление и непрерывно наносили бомбовые удары по нашим войскам. Но атаки врага отбивались. Местами наши части переходили в контрнаступление, отбрасывая противника на его исходные рубежи. Эти сведения мы получали, находясь на КП «Молодежная». Со всех участков обороны командиры доносили, что попытки противника успеха не имеют. Враг несет большие потери.

Начинало темнеть. Артиллерийская канонада и авиационные налеты постепенно затихали. Я решил лично объехать некоторые участки обороны. Больше всего нас беспокоило главное направление – район селения Шаумян, где проходили шоссейная и железная дороги. Железнодорожный туннель был взорван, шоссейную же дорогу мы надежно прикрывали артиллерией. Со мной на передовую линию обороны выехали мои заместители. Вдруг в воздухе появилась эскадрилья бомбардировщиков. То ли это было случайное совпадение, то ли немецкие шпионы донесли о нашем выезде. В то время это было трудно установить. Выяснилось все спустя несколько лет, когда в Грузии прошел судебный процесс над предателями Родины, в частности над начальником «Смерша» генералом Н. Рухадзе. Это было дело его рук. Характерно то, что вражеская авиация не пошла на цель – порт Туапсе, а повернула на шоссе, где находились мы. Укрытие нас не спасло.

Пикирующие бомбардировщики сбросили на нас серию бомб. От бомбового удара больше всего пострадал член Военного совета фронта адмирал флота И.С. Исаков. Ему большим осколком пробило бедро. Начальника ВВС фронта генерала К.А. Вершинина сильно оглушило. Л.М. Каганович был легко ранен в руку осколком.

Медпомощь Ивану Степановичу оказали незамедлительно. Но рана была очень серьезная, требовалось хирургическое вмешательство. Из Москвы был срочно вызван главный хирург ВМФ профессор Джанелидзе. Но медлить с ампутацией было нельзя. Я поспешил в Сочи, где лежал раненый адмирал флота Исаков. Хирург Петров доложил мне: чем скорее будет сделана операция, тем лучше. Но без личного согласия адмирала мы этого решить не могли. Вместе с врачом Петровым вошли в палату. Иван Степанович был в полном сознании, сам лично заговорил об операции. Я сказал ему, что, возможно, удастся спасти ногу, но он покачал отрицательно головой… Может быть, продолжил я, нам следует подождать приезда профессора Джанелидзе и жены адмирала, Ольги Васильевны, которые должны через день-два приехать в Сочи, посоветоваться с ними, а операцию проведет Джанелидзе. После этого адмирал задал вопрос Петрову, который доложил, что он боится, как бы не началась гангрена. Тогда можно с операцией запоздать… Решили подготовить раненого к операции. Адмирал перенес ее мужественно. Доктор доложил мне, что операция прошла хорошо, состояние больного удовлетворительное. На второй день после операции я был у Ивана Степановича, он жаловался на боль в ноге. Нога ампутирована, а раненому казалось, что она болит… Хирург Петров рассказал мне, что нередко раненых после ампутации долго мучают подобные боли…