Трудно было солдатам разобраться в происходивших событиях. А с какими словами к ним обращались командующий и главнокомандующий!
«Товарищи! С вами мысль и сердце революционной России. Пусть это сознание вдохнет новую решимость в ваше сердце. Братья, от имени великой Российской революции я приветствую вас, от имени свободного русского народа низко кланяюсь вам.
Вр. командующий армией генерал от инфантерии
Велика сила слова! Это о слове сказал В. Даль, что в нем «не менее жизни, как и в самом человеке». Эту силу хранят слова спустя десятилетия. Я не могу без волнения читать приказ Верховного главнокомандующего, который услышали драгуны-каргопольцы в мае 1917-го.
«Великая Русская революция повелительно требует от нас великих ратных подвигов, чтобы закрепить ими нашу свободу, чтобы земля и воля действительно достались русскому народу и чтобы Великая свободная Россия, поборов вместе с нашими союзниками германский милитаризм, могла свободно, спокойно и устойчиво развивать все свои силы и средства не на вооружение и борьбу с соседями, а на долгую, мирную, счастливую жизнь».
Когда зачитывался в полку этот приказ, мой отец уже вернулся из Петрограда, куда был направлен солдатами в составе делегации, в которую вошли от офицеров – полковник князь Абхази и ротмистр Гутиев, от солдат – Давыдов и Тюленев.
Думаю, в те далекие майские дни о многом переговорили друзья, Иван Тюленев и Константин Рокоссовский. Они не знали, что скоро разойдутся их пути: в августе отец будет откомандирован в Казань, а затем в школу прапорщиков.
Только в последние годы жизни К.К. Рокоссовский и И.В. Тюленев вновь служили вместе – в Группе Генеральных инспекторов. Уже были напечатаны воспоминания моего отца: первое издание книги «Через три войны» вышло в свет в 1960 году. Несколько раньше в журнале «Огонек» (№ 35, 1957) были опубликованы отрывки из мемуаров (литературная запись О. Шмелева), которые готовились к печати. Вскоре Олег Шмелев получил письмо из Средней Азии – отклик на публикацию в «Огоньке». Писал сын одного из офицеров 5-го Каргопольского. Были присланы и две фотографии: на одной – делегация, побывавшая в Петрограде в апреле 1917-го, на другой – драгун Тюленев на коне. Кстати, фотографии были небольшого размера и в драгуне-всаднике мы не очень угадывали отца. Но его мнение было неопровержимым: «Конечно, это я. Ведь конь-то мой. Никаких сомнений!»
В «Огоньке» была также помещена фотография моего отца вместе с Рокоссовским, сделанная в 1949 году в сочинском санатории им. Я. Фабрициуса. Здесь в августе отдыхали мой отец, мама, я и семья Константина Константиновича. О скромности Рокоссовского красноречиво говорит одна запомнившаяся мне его черта. Когда он приходил на площадку поиграть в волейбол, многие предлагали ему сразу включиться в игру вместо себя, но Константин Константинович неизменно говорил: «Нет, я подожду». И ждал очереди, когда проигравшую команду сменяла новая.