В постскриптуме к повести, написанном от лица Люды, выясняется, что старший Горюнов пережил младшего лишь на несколько дней — писателя ждала странная смерть в подземном переходе, обстоятельства которой так и не были выяснены.

Действие повести разворачивается на фоне удручающих событий 1990 года; Рязанову было чем вдохновляться для создания предельно мрачной атмосферы в своем сочинении — достаточно было регулярно поглядывать в окно и в телевизор:

«Страна разваливалась. Эпидемия провозглашения суверенитетов заразила все республики от больших до малых. Глобальная говорильня захлестнула страну. Болтуны всех цветов и мастей рассуждали о том, как спасти страну, а на окраинах стреляли, лилась кровь. Сотни тысяч беженцев перемещались по стране, оставляя разгромленные жилища и трупы родных. И это в мирное время. А тем временем изо всех щелей повылезали полчища проныр, пролаз и прохиндеев. Заелозили, забегали ловкачи, стараясь не упустить момент. Пришло время циников, блядей, аферистов. Ежедневно открывались, а на следующий день рушились невероятные, фантастические совместные предприятия. Зарубежная шушера объединялась с отечественной. Вчерашние эмигранты становились боссами, эфемерными калифами на час. Главное было — нахапать скорей, пока муть и неразбериха. Надувательства, обманы, мошенничества обрушились на неготовый ко всему этому доверчивый народ. Нация раскололась на тех, кто стриг, и на тех, кого стригли. Идеалисты, люди идеи и веры, гибли, не в силах приспособиться. Господи! Почему все в нашей несчастной стране все, даже хорошее, приобретает карикатурные формы! И свобода, которая наконец-то пришла, какая-то у нас уродливая! И частная инициатива, которая наконец-то вроде бы разрешена, непременно замешана на жульничестве и предательстве. И демократия, которую наконец-то провозгласили, щедро полита кровью.

Я чувствовал себя в этом времени зыбко и неуютно, хотя употребил немало сил, чтобы приблизить его приход».

В этом и была трагедия поколения, условно говоря, «детей XX съезда»: десятилетиями они боролись за одно, но напоролись в конце концов совсем на другое, на то, что было куда хуже прежнего. На примере искусства вообще и кино в особенности это предстает со всей наглядностью: великий советский кинематограф в считаные годы переродился в нечто ничтожное, поточное производство худших-фильмов-на-свете, многие из которых были, увы, сделаны людьми уровня Эльдара Рязанова.

Повесть «Предсказание», впрочем, автор поначалу считал совершенно неподходящей для экранизации — и хотел всего лишь опубликовать ее. В начале 1991 года он отнес ее одновременно в журнал «Юность» и в издательство при журнале «Огонек». В «Юности» обещали опубликовать через год, в «Огоньке» — посетовали на отсутствие бумаги и дали вынужденный отказ.