А во-вторых, бравого полковника в отставке Бахурина по прозвищу Банзай, как всегда, изумительно сыгранного великолепным Леонидом Броневым. Бахурин, пожалуй, единственный из всех ключевых персонажей «Небес…», который на протяжении фильма неизменно сохраняет чувство собственного достоинства. Броневому необычайно идут подобные роли — и можно быть уверенным, что предложение сыграть убогого Федю он бы отверг с той же бескомпромиссностью, что и Яковлев. А честного и благородного живчика-полковника и в «чернухе» незазорно сыграть…

Кстати, сценарий был даже «чернушнее» получившегося фильма. Вот, например, сцена, в которой Фима, Катя и Банзай похищают Жанну, чтобы узнать от нее, что случилось с Федей после того, как его вышибли с чужой дачи:

«Машина остановилась у оврага на окраине города. Вдалеке белели многоэтажные новостройки. В овраге же была устроена грязнющая, вонючая свалка. <…>

— Выходи! — Фима распахнула дверцу и с помощью Кати стала выпихивать девку из машины. — Банзай, дай наган!

Полковник достал из-под сиденья пистолет и любовно погладил его:

— Именной. За Муданьцзян.

— Ну, вы, придурки! — заорала Жанна. — Что вы делаете?

И Жанна плюхнулась на землю, вцепилась в нее.

— Вставай и иди вниз! — поднимая ее за шиворот, приказала Фима. — И не оглядывайся.

— Нет, — заскулила Жанна и отползла. — Не надо!

— Вставай и иди! — Фима была неумолима.

— Тетеньки, миленькие! Не убивайте меня! — запричитала Жанна. — Я тут ни при чем. Это Вовец с Андрюхой… Я ничего не знала.

Жанна и Фима стояли в центре свалки друг против друга. Вокруг них валялись разбитые гниющие арбузы и истекали соком. Фиму трясло, но она упорно наводила пистолет на „жену“ брата.

— Говори же! — прохрипела старуха.

И тут Жанну как прорвало. Захлебываясь слезами и соплями, она рассказала о последних часах Феди.

— Они подстерегли Федора Степановича около училища, где он ждал меня. Привезли на станцию… А там надели на него собачий ошейник, поставили на четвереньки и провели до композиторского дома. Лаять заставляли. Потом привязали его и ушли… Не стреляйте в меня… Я беременна… Я ничего не знала.

Лицо Фимы исказилось, стало страшным. Она выронила пистолет и стала терять сознание. Жанна помчалась прочь, но за ней никто и не гнался. Банзай и Катя хлопотали около Фимы».

Да уж, ученики «дорогой Елены Сергеевны» на фоне таких пэтэушников выглядят агнцами.

Через несколько страниц отвратительная сцена получает продолжение:

«— …Чего звал? — спросил Вовец, выходя из парадного.