Но даже издалека, пользуясь той общей информацией, которую получал из газет, по телевидению и радио, я понял самое существенное: в своем противоборстве со зловредным влиянием невесомости на человеческий организм космическая физиология и космическая медицина не оказались бессильными. Данные, привезенные Титовым, заставили резко усилить тренировки космонавтов, направленные на общее укрепление вестибулярного аппарата, а также разработать специальные правила поведения в космическом полете: меньше менять позу, особенно в период первоначальной адаптации, не вертеть головой, избегать резких движений… И все это дало свои плоды: явлений вестибулярного дискомфорта ни у Николаева, ни у Поповича не наблюдалось.

Так думал я, наблюдая на телеэкране малоподвижные, как бы скованные фигуры космонавта-3 и космонавта-4. Так оно и подтвердилось, когда они, успешно завершив свои полеты, вернулись в Москву… Кстати, в этих полетах был сделан еще один внешне незначительный, но, как оказалось впоследствии, весьма принципиальный новый шаг: освоившись с невесомостью, космонавты отстегнули ремни и «поплавали» в космическом корабле, насколько это позволяли его ограниченные объемы. Сегодня при проведении продолжительных и насыщенных многообразной исследовательской работой космических полетов мы себе и представить не можем, чтобы было иначе.

…В следующий раз я прилетел на космодром только первого июня шестьдесят третьего года.

К полету готовились сразу две ракеты и два космических корабля: «Восток-5» для Валерия Федоровича Быковского и «Восток-6» для Валентины Владимировны Терешковой. Даже в огромном, чуть притененном, как собор, зале монтажно-испытательного корпуса стало непривычно тесновато.

А за его стенами – жара. Такая же, какая была два года назад, когда готовили к пуску «Восток-2». Да еще с некоторым дополнением в виде здоровенного (наверное, не меньше чем метров на пятнадцать-восемнадцать в секунду) ветра. Того самого ветра, о котором Юрий Черниченко в своем очерке «Яровой клин» сказал, что он – «доменно-жаркий». Из-за этого – несущиеся по всему космодрому тучи песка, за которыми после каждого очередного порыва не видно ни горизонта, ни самого неба. Да, климат здесь – не соскучишься!

Но работа идет. Идет, не скажу даже чтобы лучше, чем перед пуском первых «Востоков», но как-то спокойнее. Если можно так выразиться – безнадрывнее. Даже на всякого рода сюрпризы техники всеобщая реакция менее эмоциональная, чем бывало поначалу.

А без некоторых сюрпризов дело не обошлось. Так, один из кораблей все время норовил развернуться не на солнце, а, наоборот, совершенно невежливо – спиной к нему (если, конечно, допустить, что у космического корабля есть спина). С чего это он так? Разобрались: один из блоков с чувствительными элементами при монтаже установили неверно – на 180 градусов от правильного положения. Переставили зловредный блок как надо – дефект ликвидировали… Потом вышла из строя какая-то лампа. Казалось бы, пустяковое дело – сменить электронную лампу. В радиоприемнике или телевизоре это занимает две-три минуты. В космическом корабле, собственно, процесс замены лампы занимает не больше времени. Но ведь до этой чертовой лампы надо сначала добраться! А значит – что-то разбирать, демонтировать, снова проверять…