Когда все мыслимые «бобы» уже последовательно состоялись и были столь же последовательно ликвидированы, в переполненную чашу терпения участников подготовки этого пуска упала последняя капля! В уже полностью собранный корабль… уронили отвертку! Случай явно криминальный хотя бы потому, что такая возможность предусматривалась заранее, почему и было введено строгое правило: на корабле работать только с пустыми карманами. Обидно, когда преподносит очередной сюрприз сложная и, в общем, еще довольно новая, не до конца познанная техника. Но трижды обидно вот такое – результат чьей-то забывчивости, небрежности, прямого невыполнения правил. На фоне всех ранее преодоленных «бобов» эта несчастная отвертка произвела особенно сильное впечатление. Королев, когда ему доложили о происшедшем, вопреки всеобщим ожиданиям, даже не забушевал, только почти шепотом сказал, что «всех уволит», и вышел из комнаты.

К счастью, дело удалось быстро поправить без того, чтобы что-то снова разбирать и перебирать: отвертку обнаружили и благополучно выудили магнитом. Пока выуживали, никто из стоявших почтительным полукругом у корабля не дышал – так, по крайней мере, утверждали заслуживающие доверия очевидцы этой операции.

Наконец техника в полном ажуре.

И тут возникло новое дело: «пятна на солнце». Служба солнца доложила, что из-за каких-то непредвиденных (я и не знал, что их можно предвидеть) вспышек поток солнечной радиации резко возрос и, пока он не снизится до нормы, лететь нельзя. На вопрос: «А когда же этот ваш поток кончится?» – ученые мужи только пожимали плечами.

– Вот уж никогда не думал, что пятна на солнце так прямо повлияют на мою жизнь! – заметил профессор Иван Тимофеевич Акулиничев. И добавил в разъяснение: – Конечно, на жизнь – на продолжительность командировки в здешние райские края…

Нетрудно себе представить, что все эти наложившиеся друг на друга задержки не могли не влиять и на настроение космонавта, которому – в отличие от всех прочих участников пуска – предстояло в этом выдающем один сюрприз за другим корабле лететь. Вероятно, какой-то осадок в душе Быковского накапливался. Еще бы: человек собрался, внутренне настроился на большое, рискованное дело, а обстоятельства все держат и держат его в напряженном предстартовом состоянии! И нет им конца, этим зловредным обстоятельствам, – от астрофизических (знаменитые солнечные пятна) до дисциплинарных (не менее знаменитая отвертка)…

День накануне пуска – тринадцатое июня – я провел в Тюра-Таме (на десятой площадке) с «мальчиками». Покупался в желтой Сырдарье, о температуре воды в которой один из купающихся сказал, что, конечно, для супа это было бы холодновато, но для реки – горячо! Позагорал на ее песчаном берегу, немного отдышался от нашей пыльной и жаркой второй площадки.