С Валерием долго разговаривал на всякие житейские, в основном к предстоящему полету отношения не имеющие темы и ненароком задал бестактный вопрос о том, как идут его занятия в академии. Дело в том, что все космонавты Центра – и уже слетавшие в космос, и только закончившие курс подготовки ЦНК и получившие приказом звание «космонавт» – все они стали к тому времени слушателями Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского.

Значение этого обстоятельства выходило далеко за пределы личных биографий нескольких симпатичных и популярных молодых офицеров.

В авиации процесс повышения требований к уровню технической, да и общей (поскольку одна с другой тесно связана) культуры летчика развивался постепенно. Когда-то, в начале века, на заре становления летной профессии, пилот был скорее спортсменом, нежели человеком технической специальности. И, наверное, не случайно среди первых летчиков разных стран было немало известных спортсменов, которые – одни с большим, другие с меньшим успехом – дружно устремились в воздух. Достаточно вспомнить хотя бы велогонщика Уточкина или борца Заикина. Смелость, физическая ловкость, умение в нужный момент «выложиться» – все это у спортсменов было… Но очень скоро этого оказалось недостаточно. Потребовался вкус к технике, умение разбираться в ней, наконец, интуиция, более глубокая, чем чисто спортивная. Потребовался интеллект! И на сцену выходят такие летчики, как Ефимов, Нестеров, Арцеулов и им подобные… Проходят еще годы и десятилетия, неузнаваемо усложняется авиационная техника, самолет начинает уметь многое такое, о чем всего несколькими годами раньше даже мечтать фантазии не хватало (взять для примера хотя бы заход на посадку по приборам в облаках или темной ночью, без видимости горизонта и земли), и вот уже требуется летчикам – сначала на испытательных аэродромах, а затем и в строевых частях – высшее авиационно-техническое образование. Самолетный штурвал берет в свои руки инженер.

Интересная с точки зрения общественной психологии подробность: сама потребность летчика в инженерной квалификации и инженерной культуре возникала с некоторым (и порой немалым) опережением по сравнению с осознанием этой потребности. То, чего, казалось бы, с полной определенностью требовала сама жизнь, сплошь и рядом вынуждено было с кулаками пробиваться сквозь глубоко эшелонированную полосу сознательно и бессознательно воздвигнутых препятствий. Впрочем, вряд ли и этот феномен относится только к проблеме оптимизации профессионального облика летчика.

Так или иначе, сегодня вопрос решен – персона летчика-инженера утвердилась на ведущих ролях в авиации вполне прочно.