Еще несколько секунд – и космический корабль приземляется. Сразу после касания космонавты, как оно и было положено, отстреливают одну из стренг парашюта. Но все равно корабль заваливается набок. Вообще-то ничего страшного в этом нет, да и трудно было ожидать, чтобы, двигаясь вместе с ветром с такой скоростью, корабль удержался в вертикальном положении. Попробуйте спрыгнуть на ходу с поезда и удержаться на ногах.

Вертолет с врачами и «эвакуаторами» сел рядом с космическим аппаратом меньше чем через минуту. Открывается люк – все в порядке! Полет закончился успешно. Алексею Александровичу Губареву и Георгию Михайловичу Гречко помогают выбраться из корабля на твердую землю.

А мы тут, в Подмосковье, узнаем обо всем, что происходит в далеком Казахстане (да что там в Казахстане – над Африкой, над Атлантикой, над любой точкой земного шара!) незамедлительно после того, как это «что-то» происходит. Иногда же – просто одновременно с тем, как оно происходит… И снова в голове всплывают воспоминания более чем десятилетней давности. Вспоминаются волнения последних десятков минут каждого космического полета тех времен. Вспоминаются бесконечные радиопереговоры, сдвинутые хронологические последовательности поступающих сообщений, споры о том, кому, о чем и в каком порядке докладывать… Сегодня вся нужная информация поступает незамедлительно по всем адресам сразу. Вопроса о том, «кому раньше», больше нет: всем одновременно.

…Корабль «Союз-17» приземлился в двадцати пяти (всего двадцати пяти!) километрах юго-западнее расчетной точки. Это после того, как отработавшая тормозная установка перевела его на траекторию снижения где-то в южной части Атлантического океана! Но каково было мое удивление, когда в ответ на высказанные мною по этому поводу восторги конструкторы корабля поморщились:

– Знаешь, двадцать пять километров – это не «всего», а «целых». Обычно корабли садятся гораздо точнее. А сегодня – здоровый снос, потому что ветер очень сильный. И вообще все неблагоприятные обстоятельства как-то наложились…

Оказывается, 25 километров – для них много!..

В общем, впечатление от пребывания в зале ЦУПа сильное. Особенно если сравнить с прошлым. С прошлым… С прошедшим… Что же, так ничего, выходит, от этого прошлого и не осталось? Нет, так не бывает! Настоящее – это всегда продолжение прошлого. Иногда такая связь времен радует, иногда – вызывает сожаление, досаду, даже душевный дискомфорт («Забыть бы скорее!..»). Но прошлое нашей космонавтики не таково, чтобы хотелось его забыть! Им с полным основанием можно гордиться.