Погодите-ка, что я несу? Я что, поучаю людей? И они скажут: «Я не буду читать эту чертову книгу! Этот сукин сын мне тут нотации читает, а я только что купил себе большую бутыль с бензо». Ну, вы ведь уже купили книгу, так что какого черта?

Так я и погряз в этом дерьме в первую очередь: услужливые врачи и дилеры толкали мне одни и те же мефистофельские лекарства. Я просто не мог вынести двенадцать лет боли, страданий и бессонных ночей! Только не сон, доктор, только не сон, который вяжет разорванный рукав заботы, бога ради!

Эрин была в «Лас Энсинасе», на полпути к реабилитации. После детоксикации тебя переселяют в жилой блок – всего в тридцати метрах. Такие милые домики. На крыше моего росло дерево. Я слышал над головой такой звук: плик-плик. На крышу падали маленькие твердые пурпурные цветы в форме ракушек. Я положил спальный мешок на скамью возле своего домика и принес подушки – и пурпурные цветы сыпались мне на голову. Утром земля была покрыта пурпурными цветами. Я каждый день пел Purple Rain («Пурпурный дождь»)!

Мы с Эрин два года летали на этих колесах. Но я не любил себя под бензо, и когда я вышел из этого состояния, это стало для меня открытием. Теперь ты все время с собой. Но для меня все проще, потому что я в этом не новичок. Я уже четыре раза такое проделывал.

Мне всегда было интересно, что со мной станет в пятьдесят, и вот он я, шестидесятилетний обдолбыш. Можно уже отдохнуть, блядь!

Мне всегда было интересно, что со мной станет в пятьдесят, и вот он я, шестидесятилетний обдолбыш. Можно уже отдохнуть, блядь!

Но после нескольких дней я такой: «О боже, что это?» Ты пришел туда с зависимостью от бензо, а в клинике тебе говорят: «От этого лечатся месяцами». На это я ответил: «Да неужели? Брехня!», как и на все другое. Одна из вещей, которую я там ненавижу (ты там с доктором Блумом – Барри Блумом, главой программы химических зависимостей, а еще с доктором Дрю Пински), – напускная радость.

– Доброе утро, Стивен! Как у вас сегодня дела?

– Здравствуйте, доктор Блум, все просто отлично!

Ты видишь его каждый день, и он должен убедиться, что тебе правда хорошо – но не слишком хорошо (это было бы подозрительно) – и ты не скатываешься в отчаяние, депрессию и суицидальное уныние. Из-за склонности к болезненной депрессии и отчаянию доктор Блум каждый день делал обход – более проблемного пациента один из сотрудников будет проверять каждые пятнадцать минут, – потому что у всех детокс, они бьются о стены. Первые четыре дня я не мог заснуть.