Мне казалось, что это не очень этично – использовать для шоу по-настоящему обдолбанных звезд, как Стивен Адлер, но кто я такой, чтобы судить? Не говоря уже о том, чтобы заставить убитых знаменитостей изображать свое саморазрушение, чтобы потом сенсационно все это демонстрировать в мело-блядь-драматическом реалити-шоу, которое так их травмирует, что в итоге они оказываются в худшем состоянии, чем когда-либо, – от наркотиков, которые купили на деньги от шоу.
Вот как работает доктор Дрю: он собирает людей, а затем заставляет диктора вкрадчивым терапевтическим голосом объяснять, что такое парадигма пациента, его особенности, его сокровенные чувства, как было, как стало сейчас и как может быть в будущем с положительными аффирмациями, намазанными сверху, как масло на свежий хлеб. Поэтому им все сходит с рук. Это было сделано под маской ханжеской озабоченности. Что-то вроде коррумпированного сенатора штата, который выходит в эфир с монотонным голосом: «Да, я был там, она была проституткой… прискорбный инцидент». Без ответа… только жесткая улыбка. Джон Леннон блестяще это считывал…
There’s room at the top they are telling you still, But first you must learn how to smile as you kill, If you want to be like the folks on the hill Наверху еще есть место, говорят они тебе, Но сначала ты должен научиться улыбаться, когда убиваешь, Если хочешь быть похожим на крутых парнейКаждое субботнее утро у меня был сеанс «Что нового, док?» с доктором Барри Блумом, на которые могли приходить вторые половинки, семья и друзья и задавать тебе вопросы. Потом, днем, доктор Дрю толкал речь, и комната была забита. Если бы все вдохнули одновременно, то все окна точно взорвались бы – настолько там было много народу. Его речи были настолько интересными, потому что он размусоливал свои теории. У него было несколько любопытных мнений, которые он преподносил как психофармакологическую догму. Например, что у наркоманов рецепторы особенно чувствительно реагируют на наркотик – вообще-то, так у всех людей, – именно поэтому они и становятся наркоманами. Другими словами, у наркоманов есть ген наркомана. Ну, если у меня есть этот ген, то что же есть у конкистадоров, ген Эль Дорадо? А как насчет Магеллана, у него был ген глобальной навигации? «Плоская? Вы сказали, что Земля плоская? Садитесь в лодки! Мы уплываем!» А те, у кого есть яйца, они с геном или без? Доктор Пински утверждал бы, что в наших поведенческих чертах есть определенная парадигма, но его аргументы – полная хрень: «Ну, я понимаю, почему он попробовал наркотики; он же к ним предрасположен». А это, разумеется, наводит меня на мысль –