Наступила долгая пауза. Глубоко вздохнув и внимательно взглянув на следователя, Поляков кивнул:

— Да, я все это подтверждаю.

— Тогда у меня будет другой вопрос. Ранее вы говорили о том, что передавали американцам информации больше, чем в свой разведцентр. Поясните, пожалуйста, откуда вы ее черпали?

Поляков кивнул и, подумав секунду, ответил:

— В первое время сотрудничества с ФБР я обладал уже немалым запасом информации о структуре ГРУ, об организации работы в оперативных подразделениях. Я знал все о методике подготовки нелегалов и их выводе в разные страны. Знал все о составах резидентур вашей внешней и нашей разведки. Располагал я, естественно, и кое-какими знаниями о специфике работы ГРУ и ПГУ. Обо всем этом я информировал ФБР дозированно: на одной встрече давалась одна порция, на второй другая и так далее. Передавал периодически поступавшие из Центра указания, копии шифротелеграмм и различных документов. Особый интерес американцы проявляли к структуре, задачам и деятельности советской миссии при ООН, в которой я работал. В Москве же было еще больше возможностей для сбора, обработки и хранения информации разного характера. А черпал я ее из закрытого фонда оперативной библиотеки, из журналов под названием «Военная мысль» низ разговоров со своими коллегами — офицерами, начальниками отделов и управлений. Короче говоря, каждый сослуживец «втемную» являлся объектом получения необходимых мне сведений. Но подходил я к этому очень осторожно. Чужие секреты выдавал только тогда, если к ним были причастны и другие секретоносители. Это было необходимо для того, чтобы в случае утечки информации — а этим, естественно, могли заинтересоваться органы госбезопасности — я мог тем самым подстраховать себя, поскольку с секретами соприкасался не я один. И их мог выдать кто-то еще…

Как и на предыдущих допросах, Духанин не прерывал Полякова, лишь изредка задавал уточняющие вопросы, иногда даже втягивал его в обсуждения и споры по конкретным или пространным темам. Этим самым следователь предоставлял Полякову говорить как можно больше, пользуясь формулой: «Язык человеку дан для того, чтобы скрывать свои мысли, но узнавать чужие». Это была очень важная работа следователя, когда торжествовало правило: «Торопись медленно!»

— Получал я нужную для ЦРУ информацию и в Генштабе Вооруженных сил, — продолжал генерал. — Там у меня были свои знакомые старшие офицеры, которых я по возвращении из загранкомандировок тоже одаривал американскими сувенирами. Взамен получал, также «втемную», сведения весьма секретного характера.