Д.: Вот если бы вы поставляли американцам, скажем, только экономическую или политическую информацию, то это еще куда ни шло. Но когда вы предавали и ставили на кон жизни сотен людей, то это уже переполняет меру всего возможного.
Д.:Лицо генерала перекосилось. Уставившись на следователя мрачным взглядом, он раздумывал — стоит ли отвечать на сказанное. Потом, нервно забарабанив пальцами по рядом стоявшей тумбочке, он глубоко вздохнул, выпрямил спину и произнес:
— Да, я легко предавал всех, кого знал. Я вынужден был это делать!
Следователь молчал.
— Потому, что с первых дней вербовки фэбээровцы считали меня подставой КГБ, а я, чтобы переубедить их в этом и завоевать их доверие, вынужден был выдавать и шифровальщиков, и разведчиков-нелегалов, и агентов из числа иностранцев, не говоря уже о своих коллегах из ГРУ и КГБ. Больше всего удивляло меня то, что чем ценнее была моя информация, тем паче они склонялись к тому, что КГБ для закрепления внедрения меня к ним якобы подпитывало невероятно важными сведениями, которые невозможно было перепроверить. Когда же я был передан на связь в Бирме сотрудникам ЦРУ Флинту и Алвину Капусте, а в Дели — Уолтеру Вильямсу, Полу Диллону и Вольдемару Скотцко, о котором я потом расскажу вам, то я убедился, что микроб недоверия мне перешел из ФБР в ЦРУ. И потому опять мне пришлось доказывать им, что я не тот, за кого они принимали меня. Вот и посвящал я их в святая святых агентурно-разведывательной работы ГРУ. И хотя вы говорили раньше, что был шанс отказаться от сотрудничества с ними, но было уже поздно. Американцы размазали бы меня по стенке, а возможно, и пустили в расход. Поэтому я продолжал действовать по принципу: семь бед — один ответ. Признаюсь вам, я прекрасно понимал тогда, к чему приведет моя жизнь, что долго и безнаказанно она не может продолжаться.
— Да нет, Дмитрий Федорович, ваша жизнь продолжалась слишком долго, ровно четверть века. Никто еще из подобных вам изменников Родины не служил нашему главному противнику столько лет. — Духанин посмотрел на часы и сказал: — О вашей рваной жизни мы поговорим на следующем допросе, а на сегодня — все.
* * *
Вопрос о недоверии Полякову со стороны американских спецслужб действительно возникал всякий раз, когда происходила смена операторов из ЦРУ. Каждый из них пытался выяснить причины его перехода на их сторону. Поначалу эта, казалось бы, не очень существенная деталь оставалась без внимания и следователей оперативно-следственной группы КГБ. Они полагали, что Поляков тем самым набивает себе цену и пытается поколебать в глазах чекистов свои отношения с ЦРУ. Его операторы тоже толком не знали и не могли объяснить, почему их боссы подозревают его в двурушничестве. Они ссылались лишь на то, что их руководству была непонятна его преданность.