Светлый фон

Вознесенска, УССР, еврейка, гр. СССР

Нач. секретариата

Особого Совещания НКВД СССР Подпись (Факсимиле. — В.Ж.)

В.Ж.)

Отв. секретарь Особого совещания (ИВАНОВ) (подписи нет. — В.Ж.)

В.Ж.)

Круглая гербовая (красная) печать НКВД

Двумя днями позднее Лена, еще не зная о состоявшемся решении, обращается с жалобой.

Начальнику следственной части Главного Э.К. Управления от Е.Г. Жуковской-Шатуновской Бутырская тюрьма Камера 254

Заявление

Заявление

Год прошел с тех пор как я (22/II—39 г.) расписалась в том, что следствие по моему делу закончено. (Похоже, Лена запамятовала: первый протокол об окончании следствия датирован 23 апреля 1939 г. — В.Ж.)

Год прошел с тех пор как я (22/II—39 г.) расписалась в том, что следствие по моему делу закончено. (Похоже, Лена запамятовала: первый протокол об окончании следствия датирован 23 апреля 1939 г. — В.Ж.)

Последний раз меня вызывал следователь Данилин и уверял в том, что в ближайшие дни мне будет объявлено решение. С тех пор также уже прошло полгода.

Последний раз меня вызывал следователь Данилин и уверял в том, что в ближайшие дни мне будет объявлено решение. С тех пор также уже прошло полгода.

Теперь я уже тридцать вторые сутки сижу в одиночке.

Теперь я уже тридцать вторые сутки сижу в одиночке.

Со времени последнего вызова, когда мне стало известно впервые все мое дело, я написала три заявления по существу предъявленного мне обвинения. В ответ на них мне посылают извещения о том, что они будут рассмотрены, а результат сообщат особо. Но результата все нет, и так проходят месяцы и уже стали проходить годы (я арестована 11/XI в 1938 г.)

Со времени последнего вызова, когда мне стало известно впервые все мое дело, я написала три заявления по существу предъявленного мне обвинения. В ответ на них мне посылают извещения о том, что они будут рассмотрены, а результат сообщат особо. Но результата все нет, и так проходят месяцы и уже стали проходить годы (я арестована 11/XI в 1938 г.)

Это состояние напряженного ожидания для меня еще мучительнее оттого, что день и ночь меня угнетает мысль о моем больном старике отце и о маленьких моих детях отданных.