— А что, Игорь Петрович, дрова продаёшь? Давай я куплю.

— Да конечно покупайте! — обрадовался я.

Марья Акимовна живо проследовала к сарайке, повертела головой, пошмыгала носом и назвала цену точно такую, что и мужик.

— Берите! — не задумываясь сказал я. «Хоть Марья-то Акимовна меня фабричными девками не проклянёт».

На другой день приехал Вадим на грузовой газели. Мой брат в то время ещё молча и с присущей ему суровинкой смотрел на «увлечение Библией», моё и родителей. По совету мамы он сам почитывал Библию, но делал это закрыто, любые комментарии и советы жёстко отвергал, мол, сам разберусь, не трожь! Я ни секунды не верил, что он когда-нибудь сможет стать bf.

Алина с Ромой уехали с тестем накануне. Мы с Вадимом загрузили в кузов холодильник, шкаф, зелёное кресло, нашу и Ромину кровати, телевизор, магнитофон, кассеты, книги и небольшую груду всяких половников. Пришла Милена Алексеевна, и мы с ней обнялись.

— Ну пока, Петрович, не поминай лихом!

— И вы тоже, Милена Алексеевна.

Вышла и Вера Павловна. С ней мы тоже тепло попрощались. Вышли кое-кто ещё из соседей и помахали мне руками. Вадим ждал в кабине. Я оглядел кругом летний просцовский пейзаж. Было ли что-то жаль?.. Что-то — наверное. Я толком не знал — что. Я ещё раз махнул бывшим соседям и запрыгнул к Вадиму в кабину. По радио пел то ли Шевчук свой «Ветер, сломавший крыло», то ли «ЧайФ» свою «Аргентину — Ямайку 5:0». Вадим выключил звук и посмотрел на меня со своей полувнимательной полуусмешкой. И сказал неожиданно серьёзно:

— Ну что, братишка… Помолимся? Перед дорогой…

Глава 12. Заключительная, короткая

Глава 12. Заключительная, короткая

«В чём же мораль этой книги? Мораль состоит в том, что самое главное для людей — почитать Бога и подчиняться его повелениям, потому что Бог знает всё, что делают люди, даже их тайные дела» (Екклесиаст 12:13, перевод Библейской Лиги).

Зачем я всё это написал? С какой целью?

Возможно, прежде всего, мне хотелось отвлечься и, в некотором смысле, убежать от, вдруг, спустя двадцать лет со времени тех событий, навалившихся на меня неожиданных препонов на христианском пути; хотелось поразмышлять самому с собой, прежде всего, о корнях и истоках рождения во мне веры. Моя последующая жизнь, несомненно, была ещё больше насыщена всевозможными яркими событиями и поворотами, но я решил ограничиться описанием тех трёх замечательных лет моей жизни, ибо, да, именно там зародилась во мне вера, а это само по себе чрезвычайно интересно; кроме же того, как оказалось, детальное описание трёхлетнего периода жизни — чрезвычайно кропотливый труд, и описание всего последующего заняло бы, пожалуй, не один год, а и все пять! То́т же период был очерчен строго определёнными рамками (момент прибытия в Просцово и момент, когда я его покинул), и, следовательно, взять этот более или менее короткий период для описания было удобно.