Отказаться от всего этого во имя чего? Ради долговой ямы? А если нет, значит, у Пушкина есть весомая причина дистанцироваться от Императорского двора. Не по душе он ему. Отсюда тысячи причин, чтобы не являться на царские мероприятия. Не прижился поэт ко двору, понял Николай I и сделал свои выводы.

Пушкин между тем стоял на своём. «Я право не понимаю, что со мной делается, — ответил он на письмо Жуковского от 6 августа. — Идти в отставку, когда того требуют обстоятельства, будущая судьба всего моего семейства, собственное моё спокойствие — какое тут преступление? Но государь может видеть что-то похожее на то, чего понять всё-таки не могу. В таком случае, я не подаю в отставку и прошу оставить меня в службе.

Теперь, отчего письма мои сухи? Да зачем же быть им сопливыми? Во глубине сердца своего я чувствую себя правым перед государем: гнев его меня огорчает, но чем хуже положение моё, тем язык мой становится связаннее и холоднее. Что мне делать? просить прощения? хорошо; да в чём? К Бенкендорфу я явлюсь и объясню ему, что у меня на сердце…» (10, 500–501).

В этот же день Александр Сергеевич обратился к начальнику III отделения канцелярии Его Императорского Величества. Он повторил ещё раз, что просил отставки исключительно по семейным обстоятельствам и сожалеет, что его намерения были неправильно истолкованы. После вступительной части письма последовал гимн Николаю I: «Государь осыпал меня милостями с той первой минуты, когда монаршая мысль обратилась ко мне. Среди них есть такие, о которых я не могу думать без глубокого волнения, столько он вложил в них прямоты и великодушия. Он всегда был для меня провидением, и если в течение этих восьми[131] лет мне случалось роптать, то никогда, клянусь, чувство горечи не примешивалось к тем чувствам, которые я питал к нему. И в эту минуту не мысль потерять всемогущего покровителя вызывает во мне печаль, но боязнь оставить в его душе впечатление, которое, к счастью, мною не заслужено» (10, 848–859).

Пелись эти дифирамбы, конечно, не для Бенкендорфа, а для его хозяина. Александр Христофорович должен был изложить царю содержание письма и при желании самодержца предъявить его. Что он и сделал. Николай I, уже простивший Пушкина, был удовлетворён его смирением, но в искренность его не поверил. Благожелательное расположение к поэту сменилось недоверием. Царь понял, что Пушкина приручить не удастся.

«Современник»

«Современник»

Весь 1835 год Пушкин усиленно работал над «Историей Петра». Исписав около тысячи страниц, решил остановиться: манила мечта о собственном журнале. В канун Нового года обратился к А. Х. Бенкендорфу: