После переезда количество инцидентов, связанных с алкоголем, возросло, завершившись случаем, когда Слизи отвез Бэланса в больницу, подозревая у того сердечный приступ. К счастью, тревога оказалась ложной. «Бэланс был очень подавлен, много пил и чувствовал себя глубоко несчастным, – вздыхает Браун. – Он ходил по лезвию ножа. Ужасное времечко. Обычно мы каждый день разговаривали, иногда по два-три раза, но в то время с ним было крайне сложно общаться». Во время одного психотического эпизода Бэланс начал себя резать, залив кровью несколько пустых альбомных обложек, которые Coil позже предприимчиво издали как особый «травматичный» тираж Musick To Play In The Dark 2. «Череда различных событий привела к серьезному срыву и мощной панической атаке, – продолжает Браун. – Бэланса отвезли в больницу, врачи решили оставить его на обследование. Сперва они подозревали инфаркт, но, даже поняв, что дело не в этом, все равно оставили его на несколько дней. Это была черная полоса не только для Бэланса, но и для Слизи». Однако Бэланс настолько увяз в своем амплуа артиста, работающего через вызванные сенсорными расстройствами автономные состояния и отправляющего послания с той стороны, что отречься от такого гедонизма было невозможно, даже если он был разрушающим.

В интервью Яну Пенману для журнала The Wire Бэланс так объяснил название Musick To Play In The Dark: «Маленьким я очень боялся темноты. Думаю, мне это внушили родители. Поворотным моментом стало, что я пошел наперекор и сказал: „Я собираюсь уйти в лес ночью и идти сквозь темноту, хочу слиться с ней – и, если я умру, значит, так тому и быть“. Я так и сделал, и… ничего не произошло. Я понял, как глупо бояться темноты. Напротив, она успокаивает. В тот момент я буквально слился с тьмой. Но с тьмой, а не со злом. Всю свою жизнь я борюсь с предубеждением, что тьма – это зло, а свет – добро. Это связано с осознанием, что нам не нужен свет. Настоящий свет, освещение, исходит из темноты, а не от электрической лампочки. Думаю, христианское общество глубоко ошибается. Им кажется, что, как только Британию зальет свет, она станет безопаснее для жизни; если вы видите что-то, то можете схватить это, управлять им – и абсолютно не правы в этом. Если бы мы могли погрузиться во тьму, тогда все были бы в настоящей безопасности».

Путешествие Бэланса в сердце леса созвучно поступкам многих музыкантов постиндустриального андеграунда. Отношение к опыту как к инициации – постоянная тема Coil, начиная с «Panic», гимна богу Пану на Scatology. Как писал Бэланс в A Coil Magazine Джона Сандерса и Майка Гафни в 1987 году: «Создайте ситуацию, в которой рождается страх, и используйте вихрь негативной энергии, чтобы выбросить себя в иное место, провести на своей психике хирургическую операцию». Но риск высок: заде́ржитесь там слишком долго – и можете никогда не вернуться. В этом смысле Musick To Play In The Dark становится саундтреком к описанному процессу. Альбом открывается композицией «Are You Shivering?». Дрожащий, нарезанный вокал задает ритм, пытаясь передать сводящее челюсти воздействие чистой дозы МДМА, когда по позвоночнику проносятся первые фонтаны серебристой эйфории. Работая с синтезированным звуком, который в менее умелых руках звучал бы нелепо и напыщенно, музыканты выводят на первый план клавишные. И это сработало: Слизи разрывает ткань музыки, создавая небольшие цифровые ямы и давая возможность заглянуть через них в будущее, как на Worship The Glitch он показывал прошлое. В «Broccoli» можно услышать его вокал – редкий ход для Coil. На фоне вокальных лупов Слизи негромко напевает текст Бэланса о «поклонении овощам и предкам, как оно открылось мне через духовное общение с Остином Спейром и моим покойным дедом». Считается, что брокколи содержит субатомные частицы, помогающие побороть рак. «The Dreamer Is Still Asleep» – призыв к мифическим воинам-королям, погребенным во все еще сакральной земле Англии. «Это король Артур, – объяснял Бэланс Пенману. – Предполагается, что существовало целых три короля Артура. Чего же они ждут? И зачем медлить? Они нужны Британии прямо сейчас!»