В мою память прочно врезался один эпизод, который хотя и не имеет прямого отношения к командной деятельности, но тем не менее наглядно характеризует Андрея Ивановича как человека.

Работали мы тогда в одном из отсеков подземного командного пункта возле реки Царица, вентиляция в котором была далеко не первоклассной. Как-то ранним утром, когда командующий занял место у телефонных аппаратов, он спросил:

— Послушай, Семен Павлович, у тебя голова не болит?

— Не болит, — ответил я.

— А у меня просто разламывается.

— Я знаю, отчего она у вас болит.

— Знаешь? — искоса взглянул на меня Еременко. — Почему? Открой тайну.

— Да потому, что вы беспрерывно курите, а в убежище и так дышать нечем.

— Вот как? — вроде бы удивился Андрей Иванович этой очевидной истине. И чуть спустя добавил: — А что, может быть, и верно. — И тут же, резко изменив тон, заключил: — Тогда я бросаю курить и буду всех дымокуров гнать из штольни в три шеи!

Я, признаться, не очень-то поверил, что командующий выполнит свое, как мне подумалось, скоропалительное обещание. Но слово Еременко оказалось железным. Он бросил курить навсегда.

Колоритной фигурой был член Военного совета фронта Н. С. Хрущев. Этот небольшого роста, полноватый человек с простецкой улыбкой всегда оставался, если допустимо так сказать, стабилизатором обстановки внутри того круга военачальников, которые руководили войсками в Сталинградской битве. Ситуация была напряженная, трудились все буквально до изнеможения, поэтому нередко случались нервные срывы, обострялись взаимоотношения. Никита Сергеевич, похоже, предугадывал возникновение таких моментов и сейчас же находил верный тон, успокаивающий конфликтующих. Ведь тогда у нас при одном командующем было два в общем-то равнозначных штаба, причем амбиций у некоторых работников имелось немало. Если затевался спор, то член Военного совета предлагал обеим сторонам поочередно доложить свои соображения, а затем говорил, что не видит между ними принципиальных расхождений и очень убедительно высказывал третью, так сказать, синтезирующую точку зрения, с которой обычно соглашались все.

Много делал он и в организаций снабжения фронтов продукцией сталинградских заводов и фабрик. Постоянно бывал в рабочих коллективах, помогал оперативно решать вопросы взаимодействия предприятий и всех городских служб. Хрущев отличался неиссякаемым оптимизмом. Ему было свойственно чувство юмора, он умел поднять настроение в самых критических обстоятельствах. Никита Сергеевич любил вкусно и обильно поесть, и в этом отношении они со своим порученцем Тапочкой были вне всякой конкуренции.