При переговорах со Сталиным Хрущев совершенно преображался. Исчезала его напускная простоватость, он не позволял себе ни одного лишнего слова. Говорил четко, лаконично, показывая свою осведомленность во всех фронтовых делах. Никита Сергеевич не боялся высказывать просьбы, которые, как правило, удовлетворялись.

Непререкаем был его авторитет как члена Политбюро при решении насущных проблем, касалось ли это быта, артвооружения, медицинского обеспечения или каких-либо других вопросов. Трудиться рядом с ним было легко и спокойно.

…Не скрою, в дороге к новому месту службы мною владело двойственное чувство. Я сожалел, что расстался с командным пунктом Юго-Восточного фронта, где работа была масштабной и перспективной. Но это сожаление сглаживалось тем, что мне вновь предстояло действовать вместе с К. С. Москаленко, с которым мы понимали друг друга с полуслова, а также тем, что задача у 1-й гвардейской армии была весьма ответственной. И мало-помалу все мои мысли поглотила забота о том, как обеспечить со стороны армейского штаба выполнение этой труднейшей задачи, которая оказалась непосильной для оперативных групп генералов К. А. Коваленко и А. Д. Штевнева. Я знал, что войск у них было немало: Коваленко располагал первоначально тремя стрелковыми дивизиями, танковым корпусом и танковой бригадой, а Штевнев — двумя танковыми корпусами. В дальнейшем их оперативные группы пополнились еще двумя танковыми корпусами и тремя стрелковыми дивизиями. Вначале, как помнит читатель, опергруппы добились успеха, на некоторое время отсекли корпус генерала Хубе от остальных войск Паулюса, но развить этот успех им не удалось. Мало того, подтянув свежие силы, враг вскоре сумел восстановить положение.

Ставка строго запросила А. М. Василевского и А. И. Еременко о причинах такого казуса. По их заданию наш фронтовой штаб скрупулезно разбирался в этом вопросе. Мы пришли к выводу, что основных причин было три: во-первых, подавляющее превосходство гитлеровцев в авиации, танках и транспортных средствах; во-вторых, отсутствие у наших войск свободы маневра, вынуждавшее их повторять удары в одних и тех же полосах, где противник быстро создал глубоко эшелонированную оборону; в-третьих, отсутствие у генералов Коваленко и Штевнева полноценных штабов и других органов управления, а также средств связи. Поэтому своевременная информация войск об изменениях в обстановке и доведение до них задач запаздывали, все вопросы уточнялись и решались, как правило, поздно вечером и ночью. Материальное обеспечение групп тоже не было достаточно организовано.