Последние дни сентября и начало октября ознаменовались рядом организационных мероприятий, коснувшихся 1-й гвардейской самым непосредственным образом. Это все, думал я тогда, из-за событий злополучного 18 сентября. В действительности причины крылись гораздо глубже — исподволь уже тогда начиналась подготовка к контрнаступлению.

Сначала из армии был отозван Кирилл Семенович. Его 28 сентября сменил генерал-майор И. М. Чистяков, представлявший собой во многом полную противоположность К. С. Москаленко. Если у прежнего командующего на лице всегда была озабоченность, а нередко и суровость, то с лица Ивана Михайловича, казалось, никогда не сходила широкая заразительная улыбка. Уже первая встреча с ним показала, что чувство юмора и непосредственность являлись отличительными свойствами его натуры, причем мишенью иронии и шуток Чистякова была по большей части его собственная персона.

Не успев перекусить с дороги, Иван Михайлович со смехом рассказал мне, что за последние двое суток натерпелся страхов больше, чем чуть ли не за всю войну. Какие же опасности подстерегали его? Оказывается, с Северо-Западного фронта, из-под Холма, ему приказали лететь на самолете в Москву к И. В. Сталину, а он не только до этого никогда не встречался со Сталиным, но и на самолете-то не летал.

— Сумел отговориться, сославшись на неустойчивость погоды, — сказал Чистяков. — Разрешили ехать автомашиной. Это меня успокоило, я догадался: товарищ Сталин требует меня не для нагоняя за неудачи под Холмом, а по другому поводу. На приеме у товарища Сталина мне тоже явно повезло. Разговор был короткий и легкий: товарищ Сталин сообщил, что я назначаюсь командармом, а я ответил одним словом: «Есть!»

Но дальше, — продолжал Иван Михайлович, — опять пошла полоса неудач: в Сталинград пришлось-таки лететь самолетом, как я ни отлынивал. Мало того, еще назначили старшим по полету, хотя с нами летел генерал Орел[214], а ему-то, по фамилии, в полете сам бог велел быть старшим. Так нет же, назначили меня! А когда прибыли в Малую Ивановку, дела у нас с Орлом пошли совершенно не орлиные. Только зашли в отведенную нам хатенку, чтобы помыть руки перед обедом, как началась отчаянная бомбежка, и мы с Орлом «залетели» под нары, забаррикадировав подходы к ним тыквами, которые валялись на полу в изобилии. Окно в хатенке вышибло, тыквы безжалостно изранило осколками, а мы остались невредимыми. Пошли в столовую, а на ее месте — воронка от бомбы. Как видишь, опять не повезло — не пообедали. Так что давай чего-нибудь перекусить, а ты мне за столом расскажешь, везучая ли наша армия, тогда я буду знать, повезло ли мне в конце концов с переводом на новое место службы.