— Очень полезно знать, с каким противником имеешь дело. Здесь, как видно, враг опасный, — заключил Константин Константинович разговор с разведчиком.

Затем мы все прошли в блиндаж И. М. Чистякова, где командующий фронтом резюмировал свои наблюдения следующими словами:

— Вижу теперь сам, что Георгий Константинович прав, полагая, что в полосе действий вашей армии шансы на прорыв к Сталинграду крайне малые. Противник довел тут свою оборону до совершенства, надо отдать ему должное. Так что требовать от вас территориальных успехов не будем, но держать врага в состоянии напряженного ожидания новых ударов вы должны. Пополнения обещать тоже не могу. Приказано очередной удар нанести в полосе вашего левого соседа — 66-й армии, куда я и отправляюсь. Свяжитесь с Малиновским или Корженевичем, передайте им, что скоро буду у них.

Мы с Иваном Михайловичем стали уже прощаться с командующим фронтом, как дверь широко распахнулась и вошел Георгий Константинович.

— А, вот ты где, дорогой Костя! — обратился к Рокоссовскому Жуков. — Есть к тебе разговор.

Мы с командармом поняли, что наше присутствие не обязательно, и вышли из блиндажа. О чем беседовали тогда два будущих маршала, я узнал из послевоенных воспоминаний Г. К. Жукова. Он писал: «Мне было приказано (И. В. Сталиным. — Авт.) лично проинструктировать Военный совет Донского фронта о характере действий войск с целью всемерной помощи Сталинграду. Хорошо помню разговор 29 сентября в землянке, в балке севернее Сталинграда, где размещался командный пункт комайдарма К. С. Москаленко (все же память несколько изменила тогда Георгию Константиновичу: К. С. Москаленко к тому моменту уже сдал армию И. М. Чистякову. — Авт.).

На мои указания активных действий не прекращать, чтобы противник не перебрасывал с участка Донского фронта силы и средства для штурма Сталинграда, К. К. Рокоссовский сказал, что сил и средств у фронта очень мало и что ничего серьезного мы здесь не добьемся. Конечно, он был прав. Я тоже был такого мнения, но без активной помощи Юго-Восточному фронту (теперь Сталинградскому) удержать город было невозможно»[215].

Поговорив около получаса, Жуков и Рокоссовский простились с нами и уехали каждый по своему маршруту[216]. Выполняя просьбу командующего фронтом, я сразу же предупредил по телефону генерала Ф. К. Корженевича о выезде К. К. Рокоссовского в 66-ю армию.

Примерно через час Феодосий Константинович позвонил мне и спросил, как прошло посещение армии новым командующим фронтом.

— Как нельзя лучше, — ответил я. — Константин Константинович поистине идеал командующего. Не просто корректен, а доброжелателен и дружелюбен.