— И вы что же, умываете руки? — не без иронии спросил Жуков.

— Нет, докладываем центру и принимаем на месте возможные меры. Стремимся пропускать поезда к линии фронта только в ночное время, днем задерживаем их на разъездах и тщательно маскируем. Строжайше запретили скапливать эшелоны на крупных станциях и использовать узловые станции для сортировок. Стоянки на этих станциях сводим до минимума.

— Все это самооправдание, — сказал заместитель Верховного. — Доложите конкретно: сколько и каких грузов завезено на вчерашний день и сколько еще остается завезти.

Такая постановка вопроса отнюдь не обескуражила А. И. Шебунина. Он четко доложил требуемые цифры, из которых явствовало, что сделать предстояло еще немало.

— Вот с этого и следовало начинать, — заключил Георгий Константинович. — Так я и думал, что в установленные Ставкой сроки вы не укладываетесь. Мы с начальником Генерального штаба примем все меры, чтобы убыстрить дело, но вам, — обращаясь к Н. А. Кузнецову, закончил Георгий Константинович, — необходимо действовать еще более напористо, чем до сих пор.

На следующий день на рассвете Н. Ф. Ватутин, оставив за себя Г. Д. Стельмаха, вместе с Г. С. Родиным, Л. 3. Котляром, М. П. Дмитриевым и мной выехал в поселок Орликовский на КП генерала И. М. Чистякова, где по приказанию Г. К. Жукова собирался руководящий состав Юго-Западного и Донского фронтов, а также 21-й и 65-й армий.

Мы прибыли раньше К. К. Рокоссовского и его спутников, но Георгий Константинович был уже на месте и преподнес Н. Ф. Ватутину сюрприз:

— Николай Федорович, я решил сегодня послушать со стороны. Так что совещание будешь проводить ты.

Наш командующий возразил, что это может обидеть Рокоссовского.

— Костя не обидчивый, — улыбнувшись какой-то своей мысли, сказал Георгий Константинович и озорно взглянул на присутствующих. — Мы с Рокоссовским по службе бывали в разных взаимоотношениях, и я ходил под его началом, а вот с двадцать пятого года, с ленинградских курсов, никак не отвыкну: нет-нет да и назову его совершенно не по-уставному.

Этот эпизод по-новому высветил нам личность сурового Жукова. Мы поняли также, что он не просто ценил Константина Константиновича как полководца, но и по-братски любил его.

В этот момент вошел, что называется, легок на помине, Рокоссовский. Он привычно наклонился, чтобы не задеть за дверную притолоку. За ним следовал командарм 65 генерал П. И. Батов, едва достававший Рокоссовскому до плеча. Контраст между ними, однако, был чисто внешним. Все в их взаимоотношениях, как мы убедились позже, свидетельствовало о крепкой сработанности.