Вообще, слово «вселенная» активно используется Вавиловым в философствованиях («найти свое место во вселенной», «уравнение вселенной», «мысли о жизни и вселенной», «долг перед страной и вселенной» и т. п.). «…хотелось бы последние годы жизни спокойно провести в маленькой лаборатории, за книгами, приборами, со своими мыслями. Я и вселенная» (15 октября 1944). В ранних дневниках с тем же смысловым оттенком всемирности, всеобщности Вавилов употребляет также слово «космос» («…наедине с Богом и природой, т. е. с космосом» – 24 июня 1912). Однако заметно также, что и прямой, не метафорический, смысл слов «вселенная» и «космос» для Вавилова имеет большое значение. Философствуя о вселенной и космосе, он часто имеет в виду буквально вселенную и космос – те, которые с галактиками и туманностями. Например, прямо пишет о боге, «перелетающем на другие созвездия» (18 августа 1946).

Уже в ранних дневниках молодой Вавилов выказывает особое отношение к небу и звездам, к космосу. Вот, например, отрывки из его стихотворений. 2 октября 1909 г.: «Бывают минуты… нет даже мгновенья // Когда рвутся путы людского рождения // Когда вдруг, не знаю, иль выше иль ниже // Я вне человека и к космосу ближе // ‹…› // Немое познанье, без горя без счастья // Лишь символ великий, что космоса часть я // И в целом и в малом я есть, жив и вечен // Но я… стал космичен, а мир человечен». 1 февраля 1910 г.: «О луна // Из окна // На тебя я гляжу // За полетом твоим // Я страдая слежу». 28 апреля 1910 г.: «Я смотрю на звезды тихие // И на лунный блеск загадочный». Посетив обсерваторию, Вавилов 21 ноября 1910 г. делает пространную запись по свежим впечатлениям: «Странная астрономия наука, это наука самоочевидная, для кошки или собаки, даже – паука… ‹…› И все чтут звезды, для всех они о чем-то высоко говорят. Вот где разрешилась бы трагедия Фауста ‹…› звезды, одни звезды для нас в жизни свободное, великое, внежизненное, заставляющее забыться и воскликнуть: „всё во мне, и я во всем“. Недаром звездам молились, мы и теперь им молимся, астрономия столь же наука, сколько богослужение; и право же в обсерватории чувствовалось, как в храме ‹…› Физики и математики могло бы и не быть, астрономия же неизбежна. Повторяю, я уверен, что и у зверей есть астрономия, что и они знают солнце, Луну и звезды; это для нас окна в вечное и беспредельное. Все науки в конце концов служат только астрономии…» Через несколько дней (30 ноября 1910) продолжается развитие астрономической тематики: «Как я теперь себе ясно сознаю, есть три науки, три науки об одном: астрономия, физика и математика. Астрономия – наука о вселенной, конкретный маяк наук… ‹…› Мне думается, будет время, когда математика с физикой сольются, они сестры; физика идет от вселенной к разуму, математика от разума ко вселенной ‹…› Математика и физика пути к астрономии…»