И, разумеется, нельзя не вспомнить в этом контексте запись от 7 июня 1915 г.: «Война приведет Россию к „просвещенному абсолютизму“, α и ω политической мудрости».

К концу сороковых в философствованиях Вавилова все явственнее заметна смена богоподобного всепланетного «коллективного сознания», «культуры всего общества, совокупности людей» самым обычным государством. «…долг перед страной и вселенной» (2 июня 1948) – «…обязанности перед народом, государством» (11 июля 1948). «Остающиеся годы жизни надо полностью отдать государству» (1 января 1950). «За что же цепляться, чтобы жить? Люди, государство, народ. Истина только здесь. // Рациональнее всего военный строй. Личное совсем уходит на задний план. Здесь яснее всего, как из „я“ выходит „не я“» (12 марта 1950).

Очень велик для Вавилова соблазн прекратить рефлексировать. «…надо совсем забывать свое и переходить стопроцентно на государственное, внечеловеческое, сверхчеловеческое, без „я“» (27 мая 1949). Он мечтает перестать сопротивляться миру, отдаться жизненному потоку. «Революционная буря – это и есть смысл бытия. Нужно попасть в фазу этого вихря. Но так долго, трудно было понять и на каждом шагу дрянь, мелочь, полное противоречие смыслу революции» (24 мая 1950).

Желание слиться с эволюционирующими в грядущего бога народными массами, растворить сознание во всемирной революционной буре – более-менее понятно. В каком-то смысле это «изнанка» панпсихизма («…с космосом слиться!»). Но конкретные формы уничижения перед Левиафаном, смирения гордыни и демонстрации покорности получились у Вавилова купечески-аляповатыми.