Долго об этом не решались написать и биографы Вавилова. Вообще впервые о несколько эксцентричном увлечении знаменитого академика Вавилова «Фаустом» сообщил широкой публике в биографии Вавилова в серии «Жизнь замечательных людей» (1961) Владимир Келер[442]. В детской научно-популярной книжке 1970 г. «Возвращение чародея» В. Келер вновь коснулся интереса Вавилова к «Фаусту» Гете, посвятив небольшую главку Вавилову как «настоящему „фаустовскому человеку“» (в смысле самоотверженной преданности науке). Около 10 страниц Келер посвятил теме «Вавилов и „Фауст“» при переиздании биографии Вавилова в 1975 г., в том числе целую главу «Фауст или Вагнер[443]?». Вавилов написал о «Фаусте» достаточно много, чтобы его биографы[444] смогли увлекательно рассказать и о вавиловском восприятии драматургии Гете, и об оценке Вавиловым выведенных в драме типов ученых, и об «очистке фаустовского духа в горниле нравственности» и прочих тонких материях, обходя при этом далеко стороной ядро легенды – продажу души.

Прямо сравнить президента Академии наук СССР с чернокнижником В. Келер, понятно, также не мог. Но – пытался. Он несколько раз – помимо обнародования самого факта увлечения Вавилова Фаустом – намекнул на это: привел воспоминания жены Вавилова о его любви к чертовщине (об этом подробнее речь пойдет ниже) и зачем-то включил в книгу рисунок Вавилова «Ведьма в ступе». Невероятно рискованным, даже отважным для своего времени ходом Келера была и неудавшаяся – пресеченная редакторами биографии Вавилова – попытка протащить аллюзию Вавилов – Фауст при помощи вставной истории о Сталине и писательнице М. Шагинян[445]. Это якобы безобидное упоминание Сталина в контексте легенды о Фаусте было бы однозначно понято и принято на ура привыкшей к эзопову языку интеллигенцией семидесятых. Только в 2017 г. в книге С. Резника о Николае Вавилове «Эта короткая жизнь» впервые была прямо и ясно отмечена аналогия судьбы С. И. Вавилова и доктора Фауста, продавшего свою душу дьяволу.

Осознавал ли эту аналогию сам С. И. Вавилов? Однозначного вывода сделать нельзя. Это ведь только при взгляде на биографию Вавилова «со стороны» кажется, что высшие силы вдруг ни за что ни про что вознесли скромного ученого к вершинам власти, одарили славой и могуществом. Ни власти особой у него не было (все важные вопросы согласовывались и решались в отделе науки ЦК ВКП(б), президент АН СССР был во многом «свадебным и похоронным генералом»), ни могущества (каналы на благо человечества рылись по всей стране скорее по воле Курчатова). С другой стороны – несмотря на то что по легенде передача души черту должна была состояться только после смерти Фауста, – Вавилов именно в 1945 г., став президентом Академии наук СССР, начинает писать в дневнике о потере души.