Переход идеи космических полетов из области фантастики в область реальности (1957) совершился почти при жизни Вавилова. Начало этого перехода он почувствовал. Узнав о бомбардировке Хиросимы, Вавилов – всего пару недель как президент АН СССР – в первую очередь думает о космических путешествиях: «Вчера ночью радио – об урановых бомбах. Начало совсем новой фазы человеческой истории. Смысл человеческого существования. Возможности необъятны. Перелеты на другие миры» (7 августа 1945).

Соприкосновение космических фантазий Вавилова и реальности происходило и ранее. В 1934 г. он был председателем оргкомитета крупной Всесоюзной конференции по изучению стратосферы (около 500 участников, в том числе «основоположник космонавтики» К. Э. Циолковский (1857–1935), признанный ныне одним из главных представителей так называемого «русского космизма» В. И. Вернадский (1863–1945)[438] и С. П. Королев (1907–1966), руководивший в послевоенные годы советской космической программой). Во вступительной речи на открытии конференции Вавилов зачитал выдержки из письма товарища Голуба, рабочего: «Рабочие животноводческих совхозов Коми области передают братский привет участникам Конференции по изучению стратосферы. Мы от всей глубины своих чувств рады, что наша страна под руководством всемирного вождя рабочего класса т. Сталина добилась того, когда наряду с разрешенными огромными задачами ставит сегодня на повестку дня: знать небо… Пролетариат, изучая небо, создает „рай“ на земле, подчиняя силы природы интересам человечества… Изучение неба есть и было делом не только ученых, но должно стать делом каждого пастуха, кочевника и рабочего…» Вавилов «от лица Конференции» поблагодарил рабочих совхоза и автора этого письма, которое «ясно показывает, с какой симпатией встречаются страной даже самые отвлеченные задачи Конференции, далекие от непосредственных практических результатов, задачи, которые т. Голуб совершенно правильно определяет лозунгом – „знать небо“» ([Вавилов, 1935], с. X).