По количеству цитирований с Тютчевым может поспорить Лермонтов. Эпиграф к дневнику 1915 г. – отрывок из стихотворения «Валерик»* с известными строками «Судьбе как турок иль татарин // За все я ровно благодарен». В тот же день 1 января 1915 г. Вавилов выписывает строки из стихотворения «Выхожу один я на дорогу»*: «Уж не жду от жизни ничего я, // И не жаль мне прошлого ничуть, // Я ищу свободы и покоя; // Я б хотел забыться и заснуть», и сразу вслед за ними строки из стихотворения «По небу полуночи…»*: «По небу полуночи ангел летел // И тихую песню он пел // И месяц, и звезды, и тучи толпой // Внимали той песне святой». 13 октября 1941 г. Вавилов цитирует известный лермонтовский перевод стихотворения Гете: «Подожди немного, // Отдохнешь и ты». Некоторые строки Лермонтова Вавилов вспоминает особенно часто – четырежды в поздних дневниках строки из стихотворения «Гляжу на будущность с боязнью»*: «И как преступник перед казнью ищу кругом души родной». Шесть раз – тоже в поздних дневниках – начало стихотворения «И скучно и грустно»*: «…некому руку подать в минуту душевной невзгоды».

В 1949 и 1951 гг. Вавилов цитирует заключительную реплику Бранда, героя одноименной пьесы Г. Ибсена: «Боже, ответь хоть в час смерти моей // Легче ль песчинки в деснице твоей // Воли людской quantum satis?»[566] Эти же слова Бранда звучат в последних строках поэмы А. Блока «Возмездие»*: «…жизнь – безмерно боле, // Чем quantum satis Бранда воли» – этой поэмой Блока Вавилов в свое время был очень впечатлен. 30 марта 1914 г. в дневник вклеена вырезка из газеты «Русское слово» с прологом к поэме. Трижды в 1946 и 1948 гг. Вавилов цитирует в дневнике строки из стихотворения Блока «Равенна»: «Дома и люди – все гроба», в 1946 г. вспоминает стихотворение «Петроградское небо мутилось дождем».

Других поэтов конца XIX – начала XX в. Вавилов тоже неплохо знал. В годовщину смерти Н. И. Вавилова С. И. Вавилов вспоминает строки из стихотворения (автоэпитафии) Андрея Белого (1884–1928) «Друзьям»* (1907): «Думой века измерил, а жизнь прожить не сумел»; за 30 лет до этого, 3 августа 1915, Вавилов выписал в дневник финал другого стихотворения Белого – «Отчаянье»*: «Исчезни в пространство, исчезни, // Россия, Россия моя!» Дважды в поздних дневниках – 3 апреля 1941 г. и 15 мая 1949 г. – он вспоминает строку из известного стихотворения В. Я. Брюсова (1873–1924) «Грядущие гунны»*: «А мы, мудрецы и поэты…». 25 августа 1916 г. выписывает строки стихотворения В. С. Соловьева (1853–1900) «Милый друг, иль ты не видишь…»*: «Милый друг, иль ты не видишь, // Что все видимое нами // Только призрак, только тени // От незримого очами» – и вновь вспоминает это стихотворение 16 августа 1941 г.: «О Николае сведений никаких, и все становится мрачнее и страшнее и „одно на целом свете верно то, что сердце сердцу говорит в немом привете“».