Высказывание Грановского дает основание предполагать, что его знание о Некрасове как о «торгаше», очевидно, обладало большим определяющим значением, чем уже совершившееся к тому времени признание поэтического дара Некрасова кругом общих друзей. Поэтому открытие этого дара его «поразило» и привело к непониманию. А высокая оценка поэтического дара автоматически умаляет то, что воспринимается Грановским как противоположность поэзии.

В литературоведении наличие у Некрасова одновременно коммерческого и поэтического чутья, его самореализация в обеих областях – творческой и «торгашеской» – также традиционно рассматривались отчасти как вынужденные действия «литературного пролетария» в годы «литературных мытарств», отчасти как противоречие и двойственность его личности. В XX в. большую роль в закреплении этого взгляда сыграли остающиеся классическими работы К. И. Чуковского, в первую очередь статья «Тема денег в творчестве Некрасова»[669]. Чуковский, во многом подходивший к биографии как к литературному жанру, а к фактическому материалу – как художник[670], в работах о Некрасове выдвинул эту противоречивость личности как конструктивный принцип построения художественного характера («поэт» – и «торгаш», «гений уныния» – и человек, страстно любивший жизнь)[671]. Освещение коммерческого таланта в работах Чуковского и литературоведов следующих десятилетий обрело оттенок своеобразного «оправдания» факта, «компрометирующего» поэта.

Между тем научный подход к проблеме не подразумевает вынесения морально-этической оценки – «обвинения» либо «оправдания». В определенном контексте, говоря о референте (Некрасове), уместно пользоваться денотатом («промышленник», «предприниматель»), но некорректно – коннотатом («жулик», «кулак»). Обращение же к явлению, лежащему на стыке разных дисциплин, порождает закономерные уточняющие вопросы. Некоторые из них поставлены и прояснены еще В. Е. Евгеньевым-Максимовым[672]. Предпринимательский талант Некрасова и его журнально-издательская политика (рекламные акции для привлечения подписчиков, привлечение авторов для сотрудничества) нашли освещение в работах Б. В. Мельгунова[673].

Специальным трудом, посвященным проблеме, стала монография М. С. Макеева[674]. Но соотношение репутации литератора и критического восприятия поэта в должной мере не освещено.

В обиходном мнении практика предпринимательства ближе всего к идее личного стяжательства[675]. Не отрицая очевидного, уточним существенное. В случае с Некрасовым мотив его стремления к материальной независимости подкреплен свидетельствами поэта и современников, в первую очередь Ф. М. Достоевского: «Миллион – вот демон Некрасова!»[676].