Фельетон, возникший во Франции как отдельный листок в виде приложения к газете (позднее подвал под «линией отреза»), исторически представлял собой «разнообразную пеструю смесь, а позже – литературно-критические статьи и рецензии, часто с элементами сатиры, юмора, публицистичности»[683]. В России XIX в. развитие фельетона связано прежде всего с именами Ф. В. Булгарина и О. И. Сенковского[684]. К началу 1840-х гг. жанровая форма фельетона была хорошо знакома публике – «художественно публицистическое произведение сатирической направленности» которое занимало «промежуточное положение между газетной или журнальной статьей и малыми жанрами художественной прозы (рассказ, новелла, очерк) и поэзии (стихотворный Ф<ельетон>)»[685]. Среди разнообразных новостей в нем сообщалось о готовящихся или прошедших премьерах театральных постановок, вышедших книгах, альманахах и журналах, отдельные разделы посвящались отзывам о литературных новинках. Жанр был популярен в публике и весьма пластичен. К нему плодотворно обращались Белинский[686], Некрасов, И. И. Панаев, А. В. Дружинин, Н. А. Добролюбов и др., хотя в их выступлениях заметно стремление направить «легкую беседу» от «бессодержательной болтовни»[687] к аргументированным выводам социальной и эстетической направленности.
Следует также отметить, что «бессодержательность» и «легкость» «праздной болтовни» и «сиюминутных оценок» объясняются не только развлекательной целью фельетона, предназначенного для широкой и невзыскательной публики. Фельетон представляется таковым неосведомленному читателю – в силу ли его недостаточно широкого кругозора, если он современник, в силу ли недостаточной оснащенности текста специальным комментарием, если фельетон читается много лет спустя. Реконструкция контекстуальных связей проявляет намеки и оценки фельетониста и позволяет более предметно судить о его индивидуальном методе и системе представлений, в конечном счете – о его смысле и посыле.
В статьях Белинского 1830-1840-х гг. последовательно проводится мысль о развитии литературной критики и в свете этих задач – о недостаточности фельетона ввиду его «произвольности во мнениях»
Отношение Белинского к французской литературе в этой статье звучит достаточно предвзято. В последующие годы оно будет пересмотрено: осмысление французской общественной мысли станет актуальным в его критической деятельности последнего периода жизни и творчества. При этом в приведенном выше суждении этих лет[688] Белинский четко разделяет критику и памфлеты, художественную мысль – и собственно социальную, художественную форму – и публицистическую, «рамки» искусства – и то, что за них выходит. Даже в период максимальной востребованности публицистики в искусстве эти две области для критика не тождественны.