Одоевский, с которым общение на несколько лет почти прекратилось — Глинка пропадал в квартирах Кукольника и Степанова, — вернулся в круг его друзей. Он вспоминал, что Глинка очень беспокоился о декорациях «Руслана», пытаясь придумать что-то новое, отличающееся от модных феерий и водевилей. Особенно его занимали декорации для Черноморова сада.

— Боюсь, что мне нарисуют балкончики с розанчиками. Мне бы хотелось небывалых деревьев, цветов.

В это время Одоевский занимался микрографией, то есть изучением микромира, открытого учеными с помощью микроскопа. Он показал книгу знаменитого в то время немецкого ученого Христиана Готфрида Эренберга с симметричными красивыми рисунками клеток мельчайших существ.

— Что это такое? — спросил Глинка

— Твой Черноморов сад, — ответил Одоевский, улыбаясь.

Они перебрали рисунки, отобрали многое для деко-раций.

Дирекция действительно пошла на большие траты для спектакля, что позже высоко оценивалось в «Северной пчеле» как экстраординарный шаг в отношении к русской опере и забота о «просвещении и направлении вкуса публики».

Премьера

Премьера

27 ноября 1842 года состоялась премьера «Руслана и Людмилы» на главной оперной сцене — в Большом (Каменном) театре в Санкт-Петербурге.

Накануне Фаддей Булгарин в «Северной пчеле» сделал хорошую рекламу Глинке. В день премьеры газета напомнила, что пятница 27 ноября являлась особой датой. В этот день шесть лет назад, в 1836 году состоялся триумф «Жизни за царя»[431]. В еще одной статье до премьеры впервые и много раз «Руслан» заочно был назван «национальной оперой» и «национальной русской сказкой». Прежнее реноме Глинки как «национального композитора» усиленно восстанавливалось. Автор неоднократно подчеркивал, что эта опера истинно русская: «Он должен был непременно написать русскую оперу, потому что он русский, что он любит Россию более всего», «М. И. Глинка выбрал сюжет национальный, русскую сказку, рассказанную первым русским поэтом, Пушкиным. Декорации… сочинял первостепенный русский художник, К. П. Брюллов». «Дело сделано, дело национальное, русское, которое должно радовать каждого образованного человека и располагать в пользу нашего национального композитора!»[432] Слова «национальный» и «русский» по всей статье выделены курсивом, чтобы еще сильнее подчеркнуть их значимость.

Афиша содержала несколько рекламных ходов, которые должны были обеспечить сборы, хотя новости о премьере уже вызвали невероятный ажиотаж публики. В афише упоминалось не только о том, что взят сюжет Пушкина, но и о том, что используются многие его стихи, которые были к тому времени хорошо известны. Подчеркивалось, что сделаны новые декорации и новые костюмы, что было признаком высокого статуса представления. Отдельно упоминалась Лезгинка в исполнении легендарной Елены Ивановны Андреяновой (1819–1857). У Андреяновой был страстный темперамент, который прекрасно подходил под характер «дикого» танца, так тогда воспринимался этот номер.