Людмила сняла для брата с доном Педро удобную квартиру в доме Жукова, на углу Невского проспекта и Владимирской улицы^{487}. Здесь он уже жил когда-то, 20 лет назад, в 1828 году. Квартира была просторная, особенно впечатляла большая зала, где можно было собирать многочисленных друзей.

Вскоре для музыкальных развлечений установили два рояля, взятые напрокат. У Глинки устраивались музыкальные вечера по пятницам (иногда по вторникам), на которых собирались близкие друзья, все хорошие музыканты и пианисты — Дмитрий Стасов, Энгельгардт-младший, Даргомыжский, Вильбуа, Серов, Дубровский. Играли пьесы в четыре руки, а потом и в восемь, то есть на двух инструментах. Вскоре Энгельгардт перевез сюда свое домашнее фортепиано, так что во время вечеринок играли уже в 12 рук на всех трех инструментах. Энгельгардт и Дмитрий Стасов делали переложения для их ансамблей. Играли преимущественно музыку Глинки и классиков — Баха, Бетховена, Керубини, подбирая репертуар согласно вкусам хозяина салона. Особенно ему сейчас нравились опера «Медея» Керубини и виртуозное произведение «Приглашение к танцу» К. М. фон Вебера.

Глинка отзывался презрительно о публичной концертной жизни, он пытался сохранить привычную ему форму музицирования и общения — салон, где собиралась избранная публика. Подобные закрытые встречи обретали статус элитарных, поднимая присутствующих гостей до уровня «избранных». Посещение публичных концертов он называл порчей музыкального слуха. Он писал Дмитрию Стасову: «…предполагаю, что вы слишком дорожите вашим слухом, чтобы обрекать это благородное чувство всем тем ужасным пыткам, кои под именем концертов, как зловредные пауки, хитро изготовляют шарлатаны и даже (извините) солисты»[591].

Недавнее ощущение «отверженности» уходило. В этой компании молодых, но преданных поклонников он чувствовал себя востребованным и сравнивал себя с Колумбом, открывающим музыкальные «Америки». Например, он знакомил их с музыкой Глюка (запоминающимся стал вечер 29 февраля 1852 года). Глинка был не одинок во внимании к старинной профессиональной музыке и литературе Античности. Как раз с конца 1840-х годов в европейской культуре намечается поворот к ушедшим эпохам — далеким и не очень, к культурному тренду относилось теперь и наследие композиторов XVII–XVIII веков. В Европе интерес к старине достиг массовых масштабов. Из музыкальных редкостей эта когда-то забытая музыка стала достоянием «массмаркета». Бах, Глюк, Гендель, Гайдн, Керубини — эти имена появляются на афишах публичных концертов. До России эта мода в таких глобальных размерах еще не дошла.