Такое проклятие, посланное русским, видимо, было связано с презрением композитора к слабостям русских людей, которым он некогда сам предавался. В письмах, перед отъездом он иронизирует над русским бытом, например, над пасхальными празднествами, сознательно отделяя себя от большинства: «Что же касается запоя, то без хлебных и виноградных питей от оного, сиречь запоя в Питере не отделаешься. Как тебе самому известно, здесь пожирают блины, ходят в церковь, шатаются по концертам и пр[очее] и пр[очее], все по программе, все вдруг, все, одним словом, вроде нашествия татар»[717].

Надо вспомнить и то, что Глинка принадлежал театрализованной эпохе начала XIX века. Он любил эффектные фразы и жесты, а в последнее время сознательно создавал образ разочарованного и странствующего эксцентрика. Решение никогда не видеть Русскую землю он принимал уже несколько раз, но успешно от него отказывался.

В противовес этой истории, сохраненной лишь в воспоминаниях, можно привести факты, доказывающие обратное — все ту же чрезвычайную преданность Отечеству и государю. Перед отъездом Глинка прикладывал невероятные усилия, чтобы прославить императора — не только в своей Ектении, но и символически, на празднествах в честь его коронации.

Во славу нового императора

Во славу нового императора

Глинка жил при трех русских императорах — в реформаторскую эпоху Александра I он смог получить энциклопедическое образование. В период Николая I, связанного с утверждением «официальной народности», состоялся взлет его композиторской карьеры. В это же время Глинка ощутил непосредственно на себе усиление власти бюрократии, что отразилось и на выплате отцовского долга, и на его бракоразводном процессе.

В феврале 1855 года на престол взошел Александр II. Его правление начиналось при трагических обстоятельствах: Россия проигрывала Крымскую войну, в которой ее противниками были Турция и две сверхдержавы — Франция и Великобритания. Австрийская армия угрожала вторжением. Страна находилась в дипломатической изоляции. Военных припасов не хватало, русское оружие устарело. При этом внутри страны обсуждались причины военных неудач. Их видели в некомпетентности чиновников, взяточничестве, коррупции и экономической отсталости, которые связывались с концом царствования Николая. Об этом «кричали» со всех сторон.

В этих сложных условиях, при которых Александр II восходил на престол, Глинка, безусловно, сочувствовал новому правителю.

Ранее Глинка несколько раз встречался с цесаревичем Александром Николаевичем. Высокий, статный, привлекательный молодой человек, вероятно, произвел на него сильное впечатление. Мировоззрение Александра II, этого хорошо образованного, почтительного и послушного сына Николая I, основывалось на тех же чувственных образцах литературы и искусства, что и у Глинки. Его прекрасные учителя, в первую очередь Жуковский, формировали его как представителя европейской династии, но на основаниях «официальной народности». Ему внушали идеал правителя, актуальный еще со времен классицизма XVIII века — это мудрый и благодетельный император. Но главное — его воспитывали как человека, чувствующего и соболезнующего страданиям других. Если Николай I вызывал у подчиненных ощущение страха и раболепия, то Александр не возвышался над своими подданными, а как будто бы разделял с ними обычные человеческие чувства.