Час. Из одного стрессового состояния в другое.

Мы действительно не спали 72 часа.

Многое из того, что они делали с нами, было незаконным по правилам Женевских конвенций, что и было целью.

В какой-то момент мне завязали глаза, перевели в комнату, где я чувствовал, что я не один. У меня было ощущение, что там со мной был Фил, но, возможно, это был другой парень. Или парень из одной из других команд. Я не осмеливался спрашивать.

Теперь мы слышали слабые голоса где-то вверху или внизу, внутри здания. Затем странный шум, похожий на шум бегущей воды.

Они пытались запутать, дезориентировать нас.

Мне было ужасно холодно. Мне никогда не было так холодно. Гораздо хуже, чем на Северном полюсе. Вместе с холодом пришло онемение, сонливость. Я пришёл в себя, когда дверь распахнулась и в комнату ворвались наши похитители. Они сняли с нас повязки. Я был прав, там был Фил. И ещё один парень. Нам приказали раздеться. Они тыкали пальцем в наши тела, вялые члены. Они всё повтоярли, какие они маленькие. Я хотел сказать: Вы не знаете и половины того, что не так с этим придатком.

Нас допрашивали. Мы ничего не выдали.

Нас отвели в отдельные комнаты, допрашивали ещё.

Мне велели встать на колени. Вошли двое мужчин, кричали на меня.

Они ушли.

Включали ужасную музыку. Скрипка, которую скребет сердитый двухлетний ребёнок.

Что это?

Голос крикнул: Тишина!

Я убедился, что музыка была не записью, а настоящим ребёнком, возможно, тоже находившимся в плену. Во имя всего святого, что этот ребёнок делал со скрипкой? Что они делали с этим ребёнком?

Мужчины вернулись. Теперь у них был Фил. Они просмотрели его социальные сети, изучили его и начали рассказывать о его семье и девушке, что напугало его. Удивительно, как много они знали. Как могут совершенно незнакомые люди знать так много?

Я улыбнулся: Добро пожаловать на вечеринку, приятель.

Я не воспринимал это достаточно серьёзно. Один из мужчин схватил меня и толкнул к стене. На нём была чёрная балаклава. Он сдавил предплечьем мне шею, выплевывая каждое слово. Он прижал меня плечами к бетону. Он приказал мне встать в трёх футах от стены, руки над головой, кончиками пальцев упереться в стену.