Ясно.

Бодмин был пустынным, предположительно необитаемым, но то тут, то там виднелись фермерские дома. Освещённые окна, дым из кирпичных труб. Как же нам хотелось постучать в дверь. В старые добрые времена люди помогали солдатам на учениях, но теперь всё было иначе. Местных жителей много раз ругали в Армии; они знали, что нельзя открывать двери незнакомцам с бивачными мешками.

Одним из двух человек в моей команде был мой приятель Фил. Мне нравился Фил, но я начал чувствовать что-то вроде беспредельной привязанности к другому мужчине, потому что он сказал нам, что посещал Бодмин-Мур в качестве летнего туриста и знал, где мы находимся. Более того, он знал, как нас вытащить.

Он вёл нас, а мы шли за ним, как дети, в темноте целый день.

На рассвете мы нашли еловый лес. Температура приблизилась к нулю, дождь пошел ещё сильнее. Мы послали к чёрту бивачные мешки и свернулись калачиком, точнее, прижались друг к другу, каждый пытался забраться в середину, где было теплее. Поскольку я знал его, то, прижавшись к Филу, чувствовал себя менее неловко, и в то же время гораздо лучше. Но то же самое было и с третьим мужчиной. Прости, это твоя рука? После нескольких часов сна, смутно напоминающего сон, мы разделись и снова начали долгий марш.

По условиям учений мы останавливались на нескольких контрольных пунктах. На каждом из них мы должны были выполнить задание. Нам удалось пройти все контрольные пункты, выполнить все задания, и на последнем контрольном пункте, своего рода убежище, нам сказали, что учения закончены.

Была середина ночи. Кромешная тьма. Появился руководящий состав и объявил: Молодцы, ребята! Вы справились.

Я чуть не потерял сознание.

Нас погрузили в грузовик, сказали, что мы возвращаемся на базу. Вдруг появилась группа мужчин в камуфляжных куртках и чёрных балаклавах. Я сначала подумал, что лорд Маунтбаттен попал в засаду ИРА — не знаю, почему. Совсем другие обстоятельства, но, возможно, какая-то память о терроризме глубоко сидит в моей ДНК.

Были взрывы, выстрелы, парни ворвались в грузовик и кричали, чтобы мы смотрели на землю. Они надели на нас затемнённые лыжные очки, связали нам руки молнией и потащили нас прочь.

Нас затолкали в нечто, похожее на подземный бункер. Сырые, влажные стены. Эхо. Нас водили из комнаты в комнату. Мешки на головах срывали, потом надевали обратно. В одних комнатах с нами обращались хорошо, в других — как с грязью. В одну минуту нам предлагали стакан воды, в другую — ставили на колени и говорили держать руки над головой. Полчаса.