Отношения с Чарльзом тоже складывались нормально. Позже в воспоминания вкрадется противоречие: Диана будет настаивать, что Чарльз вернулся к Камилле именно в тот год: «Промежуток времени между рождением Уильяма и Гарри покрыт мраком депрессии. Я просто вычеркнула этот период из своей жизни, поскольку в нем было слишком много душевных страданий». Камилла «преследовала» Диану, она мерещилась ей повсюду: в телефонных разговорах Чарльза, во время его отлучек из дома. Истеричность не прекратилась, она лишь затихала на время, чтобы возобновиться с новой силой. Мешало полному сближению и отсутствие у пары общих интересов. После свадьбы их смог сблизить Уильям, но все остальное осталось на прежних местах. Диана, конечно, училась и старалась во время официальных поездок хорошенько играть свою роль. Но в глубине души она оставалась небольшой любительницей «заумных» бесед, которыми так славился Чарльз. Обычно Диана просто слушала его, не отвечая. Впрочем, Чарльз и не особенно старался втянуть ее в разговор, уже понимая, что его жене поднимаемые темы скучны.

В августе 1984 года в семье Спенсеров произошла беда. Дядя Дианы, лорд Фермой, покончил с собой, и тут же заговорили о проблемах Дианы и «дурной крови Фермоев». Эдмунду Фермою было всего 45 лет, когда он застрелился. Причиной стала затяжная депрессия, хотя жизнь его не изобиловала печальными событиями. Эдмунд являлся пятым бароном Фермой, был женат и имел четверых детей. Диана дядю очень любила. Он присутствовал на ее свадьбе с Чарльзом. Поэтому удар, нанесенный его смертью, оказался сильным, тем более учитывая поднятую газетами шумиху. Тяжелее всего пришлось бабушке Дианы, матери Эдмунда. Но Рут Фермой отличалась выдержкой и на провокации журналистов не поддавалась. Куда сложнее приходилось Диане. К тому же газетчики при любом упоминании семьи Спенсеров и Фермоев начинали муссировать болезненную для Дианы тему развода родителей.

Рождение Гарри 15 сентября 1984 года интерпретируется двояко. Чарльз ждал девочку, и Диана якобы боялась ему говорить о результатах УЗИ, которые точно указывали на мужской пол будущего младенца. К тому же Чарльз был недоволен рыжим цветом волос сына, так как им отличались Спенсеры. С другой стороны, многие отмечали, что Чарльз очень трепетно относился к детям и никакого предубеждения к рождению мальчика не имел. «Я не думаю, что Чарльз был разочарован, когда узнал, что у него родился еще один сын, – говорил один из друзей принца. – Мне кажется, это заблуждение, вызванное будущими событиями в жизни принцессы. У меня сложилось впечатление, что Чарльз был восхищен появлением Гарри».

Когда Чарльз сам был ребенком, он с удовольствием возился с младшими братьями: «Он любил заходить в детскую, чтобы поиграть с маленькими Эндрю и Эдвардом. Он часто болтал с ними, пока их купали». Отношения с Дианой резко изменились в лучшую сторону (по крайней мере, это видно по видеозаписям того времени) именно после рождения Уильяма. Чарльз в принципе любил маленьких детей, что бросается в глаза, когда видишь его фотографии с младенцами на руках. Маленький Уильям тоже сразу полюбил брата и никакой ревности к нему не испытывал.

Дети могли спасти брак Чарльза и Дианы, но, к сожалению, после рождения Гарри Диана не успокоилась и продолжала искать угрозу там, где она если и существовала, то весьма призрачно. Она позже утверждала, что уверена: Камилла из жизни Чарльза никуда не пропадала, оставаясь его любовницей и после свадьбы. Однако приступы ревности, как и приступы депрессии, а также булимии, имели волнообразный характер. Например, когда пара уезжала из Англии, Диана практически никогда не устраивала сцен ревности. «Но самое главное – там не было Камиллы! – пишет об одной из поездок того периода Диана. – О, как бы я хотела отправиться жить с мужем куда-нибудь подальше от Англии или отправить туда Камиллу! Без ротвейлера (прозвище, которое дала Диана Камилле) мы были счастливы…»

Как это в духе Дианы – все валить на одного человека, не предпринимая попыток проанализировать ситуацию в целом. На консультации Ван дер Пост сказал Диане, что у нее паранойя. «Он говорил о способности… даже, точнее, потребности Дианы выискивать во всех человеческих проявлениях доказательства своей несчастной доли. Постепенно за Дианой прочно закрепилось звание неврастенички. Так о ней вспоминают даже слуги, с которыми она была то весьма демократична и даже мила, то неожиданно становилась настоящей стервой». И есть причины признать правоту Ван дер Поста.

В принципе, ревность может укладываться в так называемую «норму», а может перейти в патологическое состояние. Обычно патология не «гуляет» сама по себе, а «органически вплетается в самые разнообразные душевные расстройства человека». Следует отметить основной признак патологической ревности: человек уверен в наличии соперника, причем мнимые или реальные причины существуют для ревности, не имеет для него никакого значения. Что это значит? Лишь то, что Камилла и Чарльз могли вести себя как угодно: вообще не общаться, общаться по-дружески, действительно быть любовниками – для ревнивца подобные вещи не играют никакой роли. Как не играло роли, хорошим ли человеком является мачеха Рейн. Для Дианы она была исчадием ада, и та, хоть на голову встань, не доказала бы обратное.

Факт измены Чарльза являлся безоговорочным, Диана постоянно за ним следила, любой подслушанный телефонный разговор интерпретировался однозначно. Ее воспоминания позже «редактировались», чтобы добыть в прошлом новые и новые «доказательства» неверности мужа. Конечно, сказать с уверенностью, изменял ли Чарльз жене, невозможно: только он сам и Камилла знают наверняка, а они пока на эту тему не распространяются. Тем не менее все окружение Чарльза и Дианы упорно твердит: принц вернулся к бывшей любовнице после окончательного разлада с женой, который наступил в 1986 году. Мы посмотрим, как развивались события дальше, но очевидно, что либо Чарльз ужасный притворщик и прекрасный актер (это сомнительно), либо с момента объявления помолвки и до рождения Гарри он оставался верен Диане. Вначале принц плохо знал Диану, но постепенно он влюблялся в свою жену, и кадры хроники нам это доказывают лучше любых слов.

В 1984 году началась активная работа Дианы в области благотворительности. Как бы ни складывались другие стороны ее жизни, как бы ни раздирали ее противоречия, как бы порой губительна ни была Диана сама для себя, она «спасала себя через помощь другим». Люди, много времени посвящающие благотворительности, облегчают боль другим людям и частично, таким образом, уменьшают собственные переживания. С другой стороны, такие люди пытаются скрыть, что им самим нужна помощь – помогая другим, они становятся сильнее. У благотворителя неизбежно повышается самооценка: уверенности придает тот факт, что ты способен улучшить чью-то жизнь.

Первым серьезным опытом для Дианы стало назначение сразу после рождения Гарри президентом детского благотворительного фонда «Барнардо», который занимался и занимается в основном вопросами усыновления и опеки над детьми. Фонд существует с 1867 года, и с первых дней с ним сотрудничали представители королевской семьи. С 1902 года они патронировали «Барнардо», а с 1923 года становились его президентами. Диана являлась президентом фонда с 1984 по 1996 год. За это время «она посетила более 110 мероприятий, включая 16 за один год и 3 за одну неделю!» По иронии судьбы сейчас президентом фонда работает Камилла…

6 ноября 1984 года открывалась очередная сессия парламента. На ней, как положено, присутствовала королева, а также члены королевской семьи, включая Чарльза и Диану. Диана не впервые посетила парламент. И в предыдущие годы на открытие сессий она всегда надевала светлые длинные платья и тиару. На этот раз газеты, разместившие фотографии принцессы, разошлись во мнениях: кто-то называл Диану «лучшей из лучших», кто-то считал, что новая прическа старит ее лет на десять. Но, так или иначе, тема внешнего виды Дианы затмила суть политического события в жизни страны. У принцессы появился тогда новый парикмахер – он-то и уложил отросшие волосы на манер, принятый у некоторых других дам при дворе. Буквально через пару дней Диана посетит детский фонд «Барнардо», и волосы будут красиво лежать на плечах, сверху заколотые двумя гребешками. И все бы ничего, но появление Дианы в парламенте наделало шуму: королева считала, что невестка «превращает открытие сессии парламента в показ мод». С того момента любовь Дианы к нарядам станет еще одним камнем преткновения в ее отношениях с королевским домом, считавшим, что вести себя надо поскромнее.

В конце года, 21 декабря, состоялись крестины Гарри. Список приглашенных выверялся тщательно, но гостей позвали в самый последний момент, а потому некоторые сослались на составленные заранее планы и не пришли. Правда, семья Спенсеров присутствовала практически в полном составе (отсутствовал лишь муж Френсис). Пришла даже пресловутая мачеха Рейн. Одной из крестных младенца стала подружка Дианы Кэролайн Бартоломью. В связи с памятным событием был сделан целый сет фотографий. Милейшим образом везде выглядит Уильям – парнишке никто не делал замечаний и не заставлял принять подобающую «постановочную» позу, поэтому он выглядит словно человек из другого мира по сравнению с чопорными членами его семьи. На фото в первом ряду женщины одеты в платья синих оттенков: бабушка Дианы рядом с давней подругой королевой-матерью, затем вместе на одной банкетке королева и Диана с младенцем на руках, сбоку возле Дианы пристроился Чарльз, и завершает композицию первого ряда мама Дианы. Вторым рядом стоят: леди Сара Армстронг-Джоунс (племянница королевы и крестная Гарри), Брайан Орган (портретист и крестный отец Гарри), Джеральд Уорд (близкий друг Чарльза, крестный отец Гарри), улыбающийся во весь рот младший брат Чарльза принц Эндрю (тоже крестный Гарри), принц Филипп, лорд Спенсер (отец Дианы, судя по фото, так и не оправившийся после болезни), леди Вести (подруга Чарльза и Дианы, крестная Гарри) и весьма симпатичная подруга Дианы Кэролайн Бартоломью. «Получающий наибольшее удовольствие» – у ног королевы и Дианы на полу резвится Уильям… Мачеха Дианы на фотографиях отсутствует.