— Я мёртвая, — предупредила она. Честно предупредила.

Дракон не отвёл взгляда, не дрогнул. Только прошептал яростно:

— Значит, мы сделаем тебя живой! Слышишь?! Сделаем, непременно!

— Заняться вам нечем, господин дракон, — услыхал его Скьёльд-Драгнир. — Тут у вас под боком такая белокрылая красотка, а вам зачем-то эта зомби потребовалась.

— Что мне делать, господин Скьёльд, я решу сам, — прорычал дракон, и сущность, воплощение холодного Алмазного Меча, лишь дёрнула плечом — у тела ещё оставались привычки того, живого Скьёльда.

— Помогите нам, господин Скьёльд, — настаивала меж тем Гелерра, словно и не услыхав слов Драгнира насчёт «белокрылой красотки». — Ведь здесь, в замке, вы пообещали снова. И это были уже вы, а не… ваш предшественник, Помогите, и мы поможем вам снова.

— Снова? Хотя до этого изо всех сил старались меня убить?

— А что бы вы сделали на нашем месте? — парировала Гелерра.

Скьёльд недовольно скривился. Подошёл к Ирме, с видом величайшего отвращения склонился над ней, положил ладонь на бледный лоб.

— Ну да, я так сказал, — признал он в конце концов нехотя. — И, хотя я ничего никому не должен, так и быть, помогу. Каприз.

— У магических мечей случаются капризы?

Гелерра молодец, мелькнуло у Клары. Ничего не боится, идёт до конца. И… нет, она не рассчитывает заполучить Сфайрата.

Сама же чародейка, слушая эту пикировку, не надеялась, не замирала, не трепетала. Она вообще ничего не чувствовала, и лишь старалась, как могла, не упускать этого отблеска в глазах Драгнира.

Он тоже был, как и она, во многом мёртв. Не во всём — но во многом.

— Ведь вам, господин Скьёльд, ещё надо отыскать Кора Двейна и Соллей, — настаивала меж тем адата. — И… дозволено ли мне будет заметить, что вы не смогли бы овладеть, гм, носителем без известной помощи нас вообще и госпожи Клары в частности! Господин, гм, Скьёльд в прежнем своём состоянии не выражал особенного желания становиться… тем, кем он является сейчас. И вообще собирался использовать Мечи для какого-то ритуала…

Умница, белокрылая. Новый Бог Хедин не зря брал тебя в ученицы.

Кажется, Драгнир задумался.

— В твоих словах есть резон, — признал он наконец. — Что ж, если всего-то и надо, что излечить эту девчонку и твою женщину, дракон… хоть мне и странно, что ты стерпел такой позор. И что твой род не проклял тебя, не отлучил навеки. А? Чего вы так удивились? Не знали, что для драконов нет выше позора, чем разбавить свою кровь кровью смертных, родить бастардов?

Сфайрат гневно подался вперёд, в горле клокотала ярость.

— Не стоит, сударь мой дракон, — пожал плечами Скьёльд-Драгнир. — Не стоит выходить из себя, я ведь сказал чистую правду. Впрочем, для наших дел это значения не имеет.