Сильвия так и лежала на холодном камне, невольно наблюдая за всеми этими манипуляциями. Да, он был истинным мастером, милорд мэтр Игнациус; и на сей раз он Сильвию, конечно, не выпустит.

Но его, Хагена-Динтру, она ему всё равно не отдаст.

— Ещё немного, ещё чуть-чуть… — мессир Архимаг наконец, удовлетворившись состоянием всех горелок, холодильников, кристаллов и прочего, удостоил лежавшую на полу Сильвию тяжёлым взглядом из-под нахмуренных густых бровей.

— Хорошие идеи приходят в умные головы одновременно, — пропыхтел он, концом посоха откидывая край длинной юбки Сильвии и открывая ей ноги почти до колен.

Последняя из Красного Арка всё-таки могла уже немного двигаться, самую малость, — и кое-как, непослушными руками попыталась одёрнуть подол.

— Надо же, скромница какая, — хихикнул мессир. — Хорошо, хорошо, очень славно… а теперь должен последовать перенос… и никто ничего не заметит…

— Как, уже сейчас? — выдавила Сильвия.

— Нет, не сейчас. — Лоб Игнациуса избороздили глубокие морщины, словно кто-то поработал острым ножом резчика. — Не сейчас… медленнее процесс идёт, чем я рассчитывал… ну да ладно, главное, что не останавливается. Нам с тобой и так есть, чем заняться.

У Сильвии похолодело в груди. Она дёрнулась — но получилось не лучше, чем у выброшенной на песок рыбы.

— Ничего, ничего, — ласково сказал мессир. Нагнулся, с совершенно нестариковской силой подхватил Сильвию, понёс к широкой лавке. — Начнём, пожалуй. — Он повёл ладонью над шеей девушки. — Это чтобы ты визжать могла. Люблю, понимаешь ли, когда визжат. Что поделать, у каждого свои недостатки.

Так страшно, как сейчас, Сильвии не было ещё ни разу, даже когда маги Долины приковывали её к столбу, дабы «изгнать Хаос». Но тогда она могла сражаться, могла дать сдачи; а тут валяется тряпичной куклой. И помощь не придёт, зов её, если каким-то чудом и достигнет его, то успеть сюда он, конечно, уже не успеет.

Игнациус опустил её на лавку, не бросил, опустил даже бережно, словно ребёнок любимую игрушку. Отступил на шаг, полюбовался, склонив голову набок — ни дать ни взять художник или скульптор, взыскательно оценивающий собственную работу.

— Нет, — сказал недовольно. — Когда ты тут валяешься расслабленная, это никакой радости старому усталому магу. Никакого удовольствия. А и освободить тебя полностью — ненужный и глупый риск. Ты девочка изобретательная, хоть и острой шпилькой из волос, да пырнёшь.

— Пырну, — просипела Сильвии. — Не знаю, чем, но пырну!

— Кто бы сомневался, — фыркнул Игнациус. — На вот, попей. Да не дёргайся ты так! Вода, самая обычная вода. Подмешивать мне туда ничего не надо, если б хотел — и так тебя зачаровал бы.