Если с Ирмой чародею не потребовалось ничего, кроме собственных рук, за Клару он взялся всерьёз. Вычертил магическую фигуру, расставил в узлах и на пересечениях кристаллы с курильницами, бросил в них что-то ароматное. Ирму он лечил молча — а тут прибег и к жесту, и к инкантации. Гелерра предложила было помочь — только дёрнул головой раздражённо, мол, не мешай.

Придвинул стойку с подвешенной капельницей — похожие Клара видела в лечебницах того самого мира без магии, где не без удовольствия проводила время на золотых пляжах. Аккуратно ввёл иглу в вену подле локтя — Клара ничего не чувствовала, словно потеряв способность испытывать боль. Встал рядом, поймал глазами взгляд Клары.

— Мы начинаем. Вам придётся мне ассистировать, госпожа. Как бы ни было больно — заблокировать это полностью я не смогу, вас это просто убьёт.

— Ассистировать могу я, — тотчас шагнула вперёд Гелерра.

Скьёльд лишь покачал головой.

— Не сомневаюсь в ваших талантах, достойная адата. Вы спасли Ирму. Но случай госпожи Клары поистине уникальный. Мне нужно её руководство, ей придётся мне подсказывать. Всё, довольно промедлений, начинаем!..

— Клара… — дракон сжал ей руку, холодную и безвольную. — Клара, что бы ни случилось — я тебя люблю! Всегда любил, всегда буду, несмотря ни на что!.. Клара!..

«Я ничего не могу сказать, — вяло подумала чародейка. — Мне всё равно. Я умерла. Я зомби. Ходячий мертвяк. И, наверное, лучше бы и впрямь было мне умереть тогда, на том берегу — в честном бою, с оружием в руках, чем вот так — переставлять ноги туда-обратно, без смысла, без цели, просто потому, что не могу убить себя…»

— Спасибо, — всё-таки выдавила она — больше ничего просто не пришло в голову. — Спасибо, Сфай. Я… я знаю, что ты…

— Госпожа Клара! — резко бросил Скьёльд. — Всё, время вышло. Сообщайте мне, что чувствуете. — И, повинуясь его короткому жесту, сила шевельнулась, потекла, взвихряясь в небывалых, причудливых комбинациях, сила осторожно проникала Кларе под кожу, пробиралась венами и артериями; и — столкнулась с заполонившим всю суть чародейки вампирьим льдом.

Боль вспыхнула такая, что Клара на миг ослепла, кажется, даже лишилась сознания. Закричала? Или нет? Или это не она, а Сфайрат, ощутивший её му́ку, словно собственную?

— Говори! Говори!.. — это уже Скьёльд, бешено расширившиеся глаза. И сразу же, снова он: — Гелерра! Помогай!

Отброшены и забыты все церемонии. Всё пошло в ход и всё сразу же пошло не так.

Клара пыталась заставить себя разжать зубы — ничего не получилось. Тело отказывалось повиноваться, а перед залитыми болью глазами появился вдруг Ан-Авагар, вгляделся сочувственно, вздохнул, виновато развёл руками: «Иначе бы ты умерла. А этого я допустить не мог».