Демоны дружно топали (а также летели и ползли) следом за ним. Горячее дыхание их почти обжигало Матфею спину, и бывший ученик Кора Двейна невольно ёжился.

Сперва он решил увести всё своё воинство в какой-нибудь случайный мир, а если повезёт, то там сразу и обосноваться. Это место (в широком смысле) ему совершенно не нравилось. Натоптана сюда дорожка у всяких-разных сильных мира сего; нет, бережёного демоны берегут, нечего рисковать зря. Так что он, конечно же, уйдёт — вот только покормит демонов и уйдёт, ни часа лишнего не потратит здесь!

Поднялись они относительно невысоко, шли на восток, навстречу солнцу. Вскоре внизу в прорехах облаков замаячила земля. Обитаемая земля, что особо важно. Матфей, не колеблясь, повёл свою орду вниз — сожрать, кто ни попадётся на пути.

Просто чтобы не сожрали его самого.

Они спускались в самое сердце обширного континента, сверху особенно напоминавшего странно смётанное лоскутное одеяло. Леса чередовались с узкими клиньями чего-то жёлтого, неужели пустынями? Откуда им тут взяться?

Впрочем, неважно. Он тут не задержится. Ага, вон и город виден в излучине широкой реки — большой город, людный. Отлично. Демоны получат всё, что нужно, и не придётся распускать их широкой полосой, не надо прочёсывать обширные пустые земли.

Матфей отдал короткую команду.

Демоны, радостно взрёвывая и завывая, ринулись вниз.

…В славном граде Мельине, столице великой империи, едва-едва рассвело. Сеамни Оэктаканн, бывшая рабыня Агата, бывшая Видящая народа Дану, мстительница, носительница Иммельсторна, Деревянного Меча, а теперь — Императрица Людей, мать грядущего Императора, проснулась рано, как всегда.

Рядом сонно посапывал её малыш. Нет, их с Гвином малыш. Их сын. Дитя любви, совершенно невероятной и невозможной.

Она ненавидела людей. Она убивала их. Она вела армию народа Дану против Империи.

А теперь она восседает на её троне, но отнюдь не для того, чтобы разрушить её окончательно. Совсем наоборот.

Но каждую ночь во сне к ней являлись погибшие от её руки.

Тот смешной мальчишка, вернее, юноша — Троша…

Да, ею тогда владел Иммельсторн. Вёл её и приказывал ей.

Но кровь всё равно остаётся кровью, и мёртвых не поднимет её раскаяние.

Она может искупить содеянное, лишь помогая живым.

Особенно в такое время, когда боги и силы поистине сошли с ума. Когда иной мир, чуждый и странный, столкнулся с Мельином, сплёлся с ним, смешался, врезавшись лоскутами в давно привычные, казалось бы, земли.

Императрица в ответе за всё, и она не мешкала.