Земля тяжело и трудно ударила его в грудь, в живот, прижала к себе, словно норовя раздавить, вобрать в себя ещё живым.

«Я не хочу!..» — кажется, закричал он, но крика этого уже никто не слышал.

Демоны бросились наутёк, дорога в небеса держалась, и они сейчас удирали по ней со всей быстротой, на какую были способны — и это Матфей внезапно увидел.

Никто из них не встал на его защиту без рун принуждения и угрозы.

Никто…

Боль разливалась, всё гасло; а потом взгляд его вдруг прояснился, боль стала уходить, и Матфей увидел — серый туман вокруг, без конца и без края, и возвышающийся над туманами холм, и низкий бревенчатый дом на вершине — мрачный, тёмный, да не просто тёмный, а с рухнувшей, провалившейся крышей, выбитыми окнами и сорванными дверями.

Он содрогнулся, хотел повернуться, броситься бежать — потому что там, в темноте, его поджидало нечто совершенно неописуемое, кошмарное; но мог лишь, рыдая и обливаясь слезами, влачиться против собственной воли к жутким развалинам.

Туман вокруг мало-помалу начал волноваться, а может, это Матфей заметил его волнение только сейчас; словно там, под серым покровом, ходуном ходили части какого-то неимоверно сложного и огромного механизма, протянувшегося, наверное, на всё сущее.

А потом прямо у подножия холма, у остатков сгнившей и повалившейся ограды на пути Матфея встал плечистый здоровяк в кожаном фартуке, с наголо бритой головой.

— Ну что, дурачок? — осведомился Трактирщик. — Обмануть меня думал? И меня, и Царицу свою? Эх, люди-людишки, не перестаю глупости вашей поражаться. Впрочем, как и уму, и хитрости тоже.

По щекам Матфея всё ещё текли слёзы, но бояться теперь уже не имело смысла.

— Смейся… — прошипел он, собрав остатки храбрости.

— Думаешь, что самое худшее позади, да? — мрачно осведомился Трактирщик. — А вот и нет. Сам же знаешь, кто теперь там, в домике сидит-посиживает, дорогого гостя поджидает.

Матфей знал. И от этого напоминания слёзы вдруг полились ещё сильнее.

— Поплачь, поплачь, — кивнул Трактирщик. — Тебе полезно. Как и всем, впрочем. Я бы, если б смог, тоже бы заплакал. Глянь, что с домом-то сделалось!..

— Всё умирает, да? — прошептал Матфей. — Даже здесь, верно? Смерть приходит, развоплощение всего и вся?

— Верно, — без особых церемоний согласился Трактирщик. — Смерть, которой никому не избежать, ни тебе, ни остальным, тебе подобным, ни даже мне. Хотя машина и работает.

— Машина?

— Ну да, машина. И вы с Царицей-то, сами того не желая, задание выполнили. Мечи собрали. Оживили, пусть и не совсем так, как задумано. Но дело сделано, время выиграно. Не раньше и не позже, а точно в назначенный срок. Дальним это не понравится.